Впервые за 20 лет оренбургскому актеру присвоено звание народного артиста РФ

Владимир Бухаров, который недавно получил звание народного артиста России, служит на сцене Оренбургского драматического театра больше четверти века.  В 1998 году первыми оценили его актерское мастерство самые маленькие зрители в «Сказке о царе Салтане», где он сыграл главную роль. А взрослых  растрогал доверчивый и любящий отец семейства Сарафанов из «Свиданий в предместье».  Впрочем, Владимир Бухаров вкладывает душу даже в самую маленькую роль. Заставляет смеяться до слез, иногда – ужасаться коварству и жесткости, но чаще всего покоряет бесконечной добротой и милосердием.  Как говорит сам актер, мы  работаем, чтобы сделать людей лучше. 

Когда не хватает доброты

— Владимир Семенович, вспомните, когда впервые почувствовали в себе актерские способности?

—  Я жил и учился в Новосибирске, а старший брат Виктор, который впоследствии стал знаменитым художником, работал оформителем в театре «Красный факел».  Лет с пятнадцати я был его завсегдатаем.  Там, вероятно, и подхватил эту бациллу.  Но в самодеятельности не участвовал,  после школы отслужил в армии. Думаю, если бы актерство не стало профессией,  пошел бы в геологи или биологи, потому что очень люблю природу. Однако после армии все-таки решился поступать в  Свердловское театральное училище, к своему удивлению выдержал  конкурс — 200 человек на место.  И вот  уже полвека на сцене, но по-прежнему даже такая незначительная роль,  как « кушать подано», стоит мне бессонных ночей.  Потому что, на мой взгляд, для актера важно в любой работе выплеснуть душу и сердце зрителю.   Я неравнодушный  человек и мне не все равно, что происходит в обществе и государстве.  Надеюсь, что это мироощущение   удается донести до зрителя через сценические образы.

—  Мне кажется, самые сильные ваши образы – это герои добрые и ранимые, такие, как Савельич в «Капитанской дочке» или Сарафанов в спектакле по пьесе Вампилова «Старший сын». Они заставляют зрителя сопереживать, затрагивают его эмоционально. А вам какие роли интереснее?

—  В Савельиче отражены характерные черты русского человека – доброта, беззаветная преданность не просто хозяину, но, по большому счету,  России. Действительно, такие роли ближе к моему психотипу.  Доброта неотъемлемая часть меня, она выплескивается из меня естественным образом. И, возможно, потому что таких качеств не хватает в наше время, они очень востребованы.  Но во мне есть и хорошее, и плохое, как в любом человеке.  Когда работаешь над ролью, ищешь и, если можно так сказать, культивируешь  в себе черты своего персонажа.  У меня немало интересных ролей комедийного плана, например, графа Людовико в спектакле по пьесе  Лопе де Вега «Собака на сене».   И целая череда сказочных персонажей.

— Любите в сказках играть?

— Редко какая сказка без меня проходила, сколько я медведей переиграл – в спектаклях «До третьих петухов», « Два клена», «Винни Пух»…  Был  гномом в сказке «Белоснежка и семь гномов»,  вором  Филле в спектакле «Малыш и Карлсон».  Дети благодарные зрители, но и очень требовательные. Кстати, мои внуки после посещения спектаклей начинают иначе ко мне относиться. В их глазах я уже не просто дедушка, а человек особенный.

Сочинял стихи по ходу действия

—  Несмотря на возраст, вы заняты в большинстве спектаклей.   Как удается все время держать себя в тонусе?

— Наверное, за счет внутренней мобилизации.  Помню, мой друг, актер, рассказывал, как  однажды его пригласил в гости однокурсник —  сын Аркадия Райкина. И был очень удивлен, каким старым и изможденным выглядел знаменитый артист, который в то время еще выступал с концертами.  С годами я понял, в чем тут секрет.  Видимо, в  момент выхода на сцену у творческого человека открывается второе дыхание.

— Вы называете себя дисциплинированным актером, глиной в руках режиссера. Но ведь наверняка были моменты, когда приходилось импровизировать?

—  Вот классический пример – опаздывает твой партнер по сцене на выход, возникает неловкая пауза. Однажды такое случилось, когда мы играли поэтическую пьесу.   Пришлось выкручиваться, сочинять стихи по ходу действия. Говорят, неплохо получилось.

Второе дыхание открылось в Оренбурге

— На ваш взгляд, за те 50 лет, что вы на сцене, изменился театр, подходы к выбору и постановке спектаклей?

— Для меня очень многое изменилось. После театрального училища получил распределение в Нижний Тагил. Это был областной театр драмы, но накануне каждого спектакля мы не были уверены, состоится ли он.  Если в зале собиралось меньше 40-50 человек, представление отменяли.  Любому театру нужен лидер, от которого  зависит весь творческий процесс.  Оренбургской драме в этом плане повезло. Наш художественный руководитель Рифкат Исрафилов –  стержень, на котором все держится.  Я пришел в этот театр в 1998-м, в очень сложный для меня период. В 90-е годы мы с семьей переехали в Оренбург, где наш родственник организовал свой бизнес.  И вот я решил коренным образом поменять свою жизнь и профессию, но вскоре понял, что совершил большую глупость.

Я очень благодарен Рифкату Вакиловичу, который тогда в меня поверил.   И после  первой роли царя Салтана в одноименной сказке дал почувствовать, что хочет со мной работать. Это большой художник и лидер, каких в нашей сфере  нечасто встретишь.

Магия дается от природы

— Как думаете, почему в век интернета, популярности клипов и тик-токов в зале Оренбургского  драмтеатра нет свободных мест?

— Может, все уже устали от этого? Я вот до сих пор смс-сообщения не научился отправлять. Какое-то внутреннее отторжение к этому испытываю. А театр – живое творчество, тем более что все спектакли у нас интересные. Например, сколько лет уже «Капитанскую дочку» играем, а знакомые жалуются – билетов купить не успевают, все продано.

— А какие цифры вы бы поставили в известную формулу, предполагающую, что для актерского успеха требуется определенный процент таланта и труда?

— Думаю, процентов 70  труда и  30 – таланта, обаяния,  везения.  А еще внутренней  магии, способности к самоотдаче, которой нельзя научить. Это дается от природы.  Но две трети, конечно, труд.  Иногда даже близкие не могут оценить градус моих внутренних затрат. Сидим за столом, а я их будто не слышу.  Процесс работы над ролью непрерывно идет в тебе. После спектакля заходишь в гримерку  – а внутри еще все кипит.  Ты уже дома, а будто все еще находишься в другом измерении.

Валентина Соколова

Фото из архива областного театра драмы

.