Оренбурженка собрала коллекцию невероятных любовных историй города

 Когда прогуливаешься по старому Оренбургу, невольно задумываешься – чьи ноги  ступали по этим пыльным улицам в прошлые века? Кто жил в красивых и по меркам нашего времени домах, устраивал балы, заводил романы?  Об очаровательных  дамах, которые могли отстаивать свою честь с оружием в руках,  сводить с ума великих князей и решать политические вопросы, ЮУ рассказала  председатель регионального отделения Всероссийского общества охраны памятников истории и культуры, журналист  и экскурсовод  Вера Арнгольд. 

Мельгорской – с обожанием!

— Вера, у тебя есть   экскурсия  “Женские дуэли”. Неужели в Оренбурге такие случались?

—   Женские дуэли  практиковались в 18-19 веках, в том числе, в России.  Причем, представительницы прекрасного пола дрались на шпагах  обнаженные по пояс.  И не только из ревности – таким образом дамы благородного происхождения  решали самые разные конфликты.  В оренбургской истории подобных примеров найти не удалось, но  память о громких скандалах, связанных с применением женщинами оружия (экспонаты прошлых веков мы смотрим в Губернаторском музее), сохранилась.   В 1908 году актриса драмтеатра Елена Мельгорская  во время антракта выстрелила в  председателя театральной комиссии Пятницкого. Судя  по публикациям того времени,  это была “эффектная, миловидная, даровитая артистка,  которая пользовалась успехом и на сцене, и в жизни, где имела немало поклонников».  Вскоре «Оренбургская газета» сообщила  подробности, вероятно,  взятые из полицейских протоколов.   Мельгорская утверждала, что стреляла  в   Пятницкого, «доведенная до  этого его грубым, непристойным поведением».  Поступок  стал результатом «глубокого оскорбления, нанесенного ей как женщине и человеку».  Огромную статью на эту тему опубликовал столичный театральный журнал.  Оказалось, Пятницкий, пользуясь своим служебным положением, постоянно домогался приглянувшихся ему актрис.  Одна из них бросила в театрального чиновника горящую  лампу, другая – стакан с вином. Об его голову даже разбили гитару! В общем, суд присяжных Мельгорскую оправдал.  А Пятницкий, хотя и был тяжело ранен, поправился, и на долгое время уехал из города.    Фото Елены Мельгорской не сохранилось, но у одного оренбургского антиквара  я видела снимок – на нем   табакерочка  с гравировкой «Е. Мельгорской  — с обожанием!».

Наша  Мата Хари

— Бывает, что потянула за ниточку, а размотался целый клубок?

— Именно таким образом я собрала  толстенную папку “Красная линия”,  посвященную  любовным историям города Оренбурга.  Конечно, там собраны материалы о  губернаторах и их супругах, дамах незаурядных, которые   занимались благотворительностью,  устраивали елки у себя в доме. Но особое место  в ней занимает  невероятная женщина,  казашка, княгиня Тайкара и выхлопотавший для нее этот титул губернатор, барон Осип Игельстром.    Храбрый вояка,оказавшийся в нашем городе в 1796 году в довольно пожилом возрасте, был сражен ее красотой.  Тайкара  получила хорошее образование, умела  изящно и со вкусом подбирать и носить европейскую одежду. Но на балах в Санкт-Петербурге, куда приезжала с мужем,  оренбургским чиновником погранслужбы, неизменно появлялась в восточном костюме.  Несмотря на ум, красоту и обаяние, супруг регулярно ей изменял. И жестоко за это поплатился —  Тайкаре удалось отсудить в свою собственность  все его родовые владения. Более того,   фаворитка  Игельстрома с  помощью  губернатора вернула своей семье, принадлежащей к Младшему Жузу, былую власть, равную ханской. Поэтому Тайкару сравнивают с известной шпионкой Матой Хари, которая также поставила свои красоту и харизму на службу общественным интересам. Правда, сам  Игельстром в результате получил репутацию  «старого селадона, который потерял голову от казахской красавицы».

Дом,  где жила Тайкара, как и большинство  строений 18 века, не  сохранился.   Но можно сказать, что вся степь принадлежала ей.  Или  посмотреть место, где находилась пограничная комиссия и служил ее муж.

— Все знают, что в Оренбурге был Пушкин. А кто-нибудь из известных  путешественниц заезжал к нам?

— Танцовщица Айседора Дункан  приезжала в Оренбург уже  после визита в наш город Есенина и после расставания с ним. Он  в 1921 году по примеру Пушкина решил здесь  вдохновиться  перед написанием  исторической драмы “Пугачев”. Айседора  посетила Оренбург в 1924-м  во время турне по Волге, Туркестану и Уралу.  Поезда ходили плохо, и на одной из станций она пересела в автомобиль, который  постоянно застревал в дорожных колдобинах.  Она была в ужасе от изб с тараканами, в которых ей приходилось останавливаться, от того, что публика  не понимает ее искусства… В  Оренбурге Айседора Дункан  выступила в городском театре, а потом  устроила мастер-класс в детском  доме  на улице Гришковской ( нынешней Чичерина).  А на прощание вместе с сиротами спела  «Интернационал».  Свидетельство об этой встрече сохранилось в газете «Советская степь»: «Каким солнечным светом озарила артистка сумрачный дом на пыльной улице пыльного города»…

Замуж за принца

— Расскажи самую  романтическую историю из Оренбургского  прошлого.  Про то, какой  самый впечатляющий подарок  получила  жительница нашего города   от своего возлюбленного?

— На мой взгляд, таким подарком можно считать предложение руки и сердца от принца,  отпрыска царской семьи.  Причем высокого и довольно  симпатичного.  Речь идет о великом князе Николае Константиновиче Романове, двоюродном брате царя. Он, будучи юношей, увлекся танцовщией, и заложил в ломбард драгоценности из  оклада семейной иконы. Вышел большой скандал.  Молодого человека  решили отрезвить в нашем резко-континентальном климате. В Оренбурге он  положил глаз на дочь полицмейстера Надежду Александровну Дрейер.  Отца ее,  Александра Густавовича,  горожане  очень любили, до сих пор сохранился дом, где он жил.  Так вот его дочь и великий князь  венчались в Бердах.  Романовы этот брак не признали, он считался морганатическим. Надежда Александровна не имела права носить царскую фамилию, как и двое ее сыновей.  Но им была пожалована фамилия Искандер  — от названия поселка в Средней Азии, основанного ее супругом. Ведь из Оренбурга семью отправили еще дальше, в Ташкент. Там Николай Константинович построил оросительный канал, ботанический сад, цирк. А попутно  успел организовать себе небольшой гарем. Но Надежда Александровна не растерялась,  наладила отношения с императорской семьей,  возила  мальчиков в Санкт-Петербург и подолгу жила там . Сыновья получили прекрасное образование.  Один погиб в Гражданскую войну,  другой в 1964 году во Франции.  А Надежда Александровна, когда молодое советское государство  решило сделать в их ташкентском доме музей,  осталась там служительницей.

— Что-то из новейшей истории Оренбуржья есть в твоей «звездной» коллекции?

—  Вот факт, который вряд ли многим известен.  Орчанка Вера Сычева   в августе  1991 года приняла участие в международном марафоне по покорению  Берингова пролива.  Десять российских спортсменок проплыли  36-километровую дистанцию, свою часть эстафеты,   в ледяной воде –  даже летом она прогревается не  выше плюс 8 градусов.   В Орске давние традции холодного плавания, есть клуб моржей. А Вера до участия в марафоне  две недели жила  на Аляске, в  семье аборигенов, и тренировалась.  Потом работала в Лос-Анджелесе  и в московском Центре Вернадского.

Если любишь – сорви полынь

—   Один из самых популярных подарков на 8 марта – духи.  Тебе ведь принадлежит идея парфюма с запахом оренбургской степи. Чем  пахнет степь?

—  Это горячее солнце, запах лошади, пыли и  щемящий кисло-сладкий аромат тюльпанов Шренка…  А главное — полынь,  считается, что если любишь кого-то, надо сорвать ее, перевязать и  положить этому человеку в чемодан — и он обязательно вернется.  Вот такой аромат по моему заказу и на мои личные средства сделали в Санкт-Петербургской гильдии  парфюмеров. Я давно к ним приглядывалась, потому что они проводят очень интересные мероприятия. Например,   фестиваль “Сиреневый февраль”.  Перед наступлением весны в Ботаническом саду Петра Великого выращивают  нарциссы, ландыши, сирень, тюльпаны… Кстати, и мы могли бы так делать.  На улице еще  сугробы  и морозы, а человек заходит в  цветущее царство, наслаждается и платит за посещение деньги.  И там были духи из натуральных экстрактов этих цветов.  В том числе целая линейка «сиреневых» ароматов, ведь Санкт-Петербург, как и  Оренбург, считает себя городом сирени. Я подумала — а у нас еще тюльпаны, полынь, степь. Познакомилась с директором Гильдии парфюмеров и описала ей, как пахнет наша степь.  А потом поразилась, как она по словам могла составить такой точный запах.  Два аромата —  «Музыка степного ветра»  и «Вечерняя степь». Я на почте открыла флакон  и  закричала — это наша степь!

Валентина СОКОЛОВА

Фото из архива Веры Арнгольд