Долголетие. Трудный век бабушки Мариши

Это сейчас Мария Михайловна Григорьева из села Русская Бокла Бугурусланского района бабушка, прабабушка и даже прапрабабушка! А век назад была долгожданной девочкой в простой семье колхозников, четвертым ребенком после трех сыновей. Ласково – Маришей назвала ее мама, Маш и Марусь в деревне и без того хватало. Прожила она с этим именем до ста лет. Односельчане, приходившие поздравить Марию Михайловну с юбилеем, так и обращались к ней: дорогая наша бабушка Мариша!

Взрослеть заставила война

— Маму до сих пор вся деревня любит. За долгую жизнь никого словом не обидела, ни от какой работы не отказывалась, всем старалась помочь. И нас, шестерых детей, вырастила в строгости, но в любви, — говорит дочь юбиляра, Анна Ивановна Четверова. — Поднимать детей в послевоенные годы было трудно. Оба с отцом работали в колхозе, сено, дрова сами заготавливали, огород, скотина — все на их руках. И нас, четырех девчонок и двух мальчиков, надо было одеть, обуть, накормить. Мама сама и шила, и вязала на всех. Мы выучились, в люди вышли, в разных городах живут и работают мои братья и сестры. Я, как старшая из дочерей, девять лет назад приехала из Самары в Русскую Боклу ухаживать за мамой. Мне это не в тягость, рядом с ней спокойно и тепло.

Жизненное пространство Марии Михайловны сейчас ограниченно, гулять по дому и двору не дают больные ноги, но предаваться унынию не в ее характере. Гостей встречает искренней улыбкой, с готовностью рассказывает про детские годы и военную юность. Жизнь не баловала, но она благодарна судьбе за все, что выпало на ее долю.

— Образование у меня всего 5 классов, дальше учиться не получилось, надо было работать. Утром идет бригадир по улице, постучит в окошко: «Мариша, давай сегодня выходи на прополку!» Я от работы не отказывалась: на ферме, в свинарнике, в поле — куда пошлют. Мне было 17 лет, когда началась война. Мужчин многих на фронт забрали, а землю пахать кому-то надо? Вот меня и старшего брата отправили в МТС – учиться на трактористов, — вспоминает Мария Михайловна. – Его-то потом в армию призвали, а я так четыре года и работала трактористкой. В напарницах у меня была подруга, чуть что сломается, сразу в слезы. Я не паниковала, знала, что придет Гриша, так бригадира нашего звали, он поможет. Тяжело было девчатам управляться с тракторами, а куда деваться? И работали мы до самой победы…

В мирную колею

Этот день Мариша запомнила на всю жизнь. Вечером часть ребят из тракторной бригады уехала ночевать домой, пахали землю под сев, уставали здорово. Несколько девчат решили остаться ночевать в вагончике, все дольше удастся поспать.

— Утром ждем своих, а никто не едет! У нас водовоз был, звали его Вася-толстый, большой шутник. Увидели его издали – скачет на лошади и кричит: война кончилась! Мы ему сразу не поверили, а он достал кусок красной ткани и на будку нашу как флаг повесил. Тут уж кто смеется, кто плачет, от радости или от горя. Я брата своего Якова вспомнила, погибшего на войне, реву! Бригадир выписал в колхозе мясо, и все поехали к нам домой – лепить пельмени, победу праздновать. Вдова Якова с сынишкой с нами тогда жила, он потом стал военным, дослужился до генерала. Вот их фотография у меня на стеночке висит. Очень Толя на отца на ней похож…

Не сразу жизнь в колхозе вошла в мирную колею. Уцелевшие в боях, демобилизованные мужики возвращались постепенно, кто израненный, а кто и вовсе инвалид. Пришел домой и Иван Григорьев, на войне танкист, в мирной жизни тракторист.

— Поступил в нашу тракторную бригаду, там мы с ним и познакомились. Красивый был, бравый такой. Я себя красавицей не считала, женихов наперечет, ни на что особо не надеялась. А он в меня влюбился! Характер мой незлобивый понравился, а еще я песни хорошо пела! Едем с полей, запою — и до самого дома песни не кончаются. В 1948 году мы с Иваном поженились. В приданое мне родители дали швейную машинку, а шить я выучилась у местной портнихи. И так у меня хорошо стало получаться, что не только себе и детям обновки справляла, все женщины села ко мне шли платья заказывать. В магазинах тогда купить было нечего, счастье, если кусок ткани кто из города привезет, — рассказывает Мария Михайловна.

Судьбу не гневила…

Анна Ивановна показывает ту самую швейную машинку, что сохранили в семье как реликвию.

— К каждому большому празднику мама шила мне и сестрам новые платья, все подружки нам завидовали, — рассказывает она. – До сих пор помню платье с колокольчиками на темном фоне, чувствовала себя в нем принцессой! Отец работал трактористом, а маму, когда мы родились, определили в школьный интернат ночной няней. С нами оставалась бабушка, папина мама, она приглядывала за школьниками, чтобы ничего с ними не случилось. Жалела их, сказки рассказывала, утешала, без мамки всем плохо. В детские разборки не вмешивалась, считала: как поссорятся, так и помирятся, но мальчишки ее слушались, уважали.

Ивана Ивановича Григорьева не стало 36 лет назад, догнала фронтовика война болезнями и старыми ранами. Мария Михайловна зря Бога не гневит, хорошую жизнь с мужем прожили: не пил, руку не поднимал, любил и ее, и детей. Что еще женщине для счастья надо?

— А долгая жизнь – это счастье? – спрашиваю я.

— Жить сто лет – большое испытание для человека, — отвечает Мария Михайловна. – Главное, что все мои дети живы, внуки растут, правнуки радуют, а я им не в обузу. Вот это и есть сейчас мое счастье!

— Я смотрю, у вас иконы в доме. О чем молитесь?

— Чтобы войны не было. Наши деды, отцы, братья, ровесники за мирную жизнь с фашистами воевали, а теперь и детям с внуками такая доля выпала. Нам молиться надо за их победу, чтобы скорее домой живыми возвращались.

…Не каждому человеку выпадает долгая жизнь, но, сколько судьбой ни отпущено, надо жить так, как умело старшее поколение, по совести и чести. Чтобы было, как бабушке Марише, о чем вспомнить, что рассказать, что после себя оставить в душах и памяти людской.

Тамара НАЗИНА

Фото автора