Возвращение

Эта подборка прозы — о событиях «предпобедной» и «победной» поры Великой Отечественной, описанных жителем Оренбурга Феликсом Азовым. Ранее «ЮУ» неоднократно публиковал пронзительные произведения военной тематики Феликса Марковича. В нашей области он проживает с 1970 года: прибыл тогда для возведения местного газоперерабатывающего комплекса. Да так в Оренбурге и обосновался.

Семью Азовых война застала в родном городе Гомеле Белорусской ССР. В первые же дни дом их разрушили фашистские самолеты. Отец ушел на фронт, мать с тремя детьми (старшему сыну Борису было тогда 11 лет, дочери Тамаре – 5, младшему Феликсу шел третий год) едва успела запрыгнуть в один из уходящих на восток железнодорожных составов. Поезд попал под вражескую бомбежку, многие из его пассажиров погибли. Азовы и здесь чудом уцелели.

Потом была долгая дорога вглубь страны, три года эвакуации в отдаленном узбекском кишлаке. После освобождения Гомеля Азовы вернулись домой. Дождались Дня Победы и возвращения отца… О пережитом автор написал от лица старшего брата Бориса – по его дневникам и рассказам близких.

Письма отца

Все чаще стали приходить письма от отца. Они заставляли думать о трагических судьбах людей и неслыханной жестокости фашистов. «Что им надо было в нашей стране? – задавался вопросом отец после освобождения благоустроенных немецких городов и поселков. – Все улицы мощеные, дома большие, каменные. Что им у себя не жилось?»

Особенное письмо пришло после того, как воинская часть отца взяла Люблин и освободила узников концлагеря Майданек. «Кровь стыла в жилах, когда мы увидели изможденных людей, по сути, живых скелетов, — сообщал отец. – Когда узнали, что в газовых камерах здесь сожгли сотни тысяч наших солдат, стариков, женщин и детей, услышали рассказы заключенных, захотелось перестрелять всех фашистов, взятых в плен. В нашем батальоне много бойцов, повидавших ужасы войны. Но даже они не могли выдержать напряжение, вытирали набегавшие слезы…»

А у нас дома опять разболелся братишка — изнуряющие приступы малярии. Пришлось маме бегать по больницам, чтобы выписать лекарство. Все теплые вещи свалили на него. Похудел, пожелтел, осунулся. Теперь все обязанности по получению хлеба приходится выполнять мне. Каждый день поднимаюсь в пять часов утра, выстаиваю у магазина длиннющую очередь в любую погоду. А потом выскакиваю из магазина с истоптанными ногами, несусь домой. И мигом – в школу.

Малина от всех болезней

Несколько дней старался не опоздать в школу. Но самое неприятное началось, когда стал засыпать на уроках и на работе.

Мастер Петрович предупредил:

— На работе, милок, спать нельзя. Ты что по ночам делаешь?

Откровенно рассказал ему о своих проблемах.

— Да, брат, — почесал затылок Петрович, — трэба тебе дать передышку. Я переговорю с начальством. Когда все успокоится, выйдешь на работу.

Теперь после школы хожу домой, даю брату лекарство, топлю печку, грею чайник, варю кашу. Соседка тетя Шура как-то не выдержала, спустилась в нашу землянку, посмотрела на брата. Сказала:

— Смотри, какая эта напасть, — малярия. Никогда не думала, что от укуса комара может так корежить.

Потом она сходила и принесла из своих запасов банку малинового варенья.

— На, миленький, поешь. Малина от всех болезней помогает, — уверенно заявила добрая соседка.

Не знаю, от варенья или таблеток, но через пару недель брату стало лучше, он вышел на свежий воздух.

Стояли теплые апрельские дни 1945-го. Уже вытянулась молодая зеленая трава. Друзья Мишка и Васька дружно встретили брата, потащили в кусты показывать птичьи гнезда. В саду копался вернувшийся с фронта покалеченный сосед дядя Василий, стараясь что-нибудь сделать одной правой рукой. Левая у него болталась на привязи.

Каждое утро дядя Василий появлялся в шесть часов у уличного репродуктора, прослушивал последние известия с фронтов. А потом шел к другу дяде Коле. Разговоры у них крутились вокруг действий Первого и Второго Белорусских фронтов. Все ждали: когда же наши возьмут Берлин?

Утро Победы

Об этом постоянно говорили в школе, на работе. Только и слышно было – наши окружили Берлин, наши сражаются на его улицах…

— Вы слышали, Гитлер приказал затопить метро? Да черт с ним, этим метро! Что вы говорите? Ведь там от бомбежки спасались женщины и дети. Вот зверь, даже своих не жалеет…

Девятого мая рано утром в дверь постучал дядя Василий:

— Выходите, войне конец! Подписан акт капитуляции! Победа-а-а!

Мы выскочили из землянки. Над домом тети Шуры развивался красный флаг. Взрослые обнимались, целовались и плакали, а мы кружились вокруг них и кричали – «Ура! Ура!» Несколько дней в школе, на работе, дома было особенно приподнятое настроение.

Только в конце июля прибыл первый эшелон с демобилизованными красноармейцами. С тех пор почти каждый день через Гомель шли составы с солдатами-победителями. На перроне духовой оркестр встречал приезжих под марши: крики, шум, радостные возгласы, поцелуи, объятья, рыдания и слезы. Каждый эшелон встречали и женщины, получившие похоронки: «А вдруг свершится чудо…»

Теперь все будет хорошо

Отец вернулся в конце августа. Было раннее утро. Все еще спали. Раздался стук, мама вскочила, будто заранее зная, кто пришел. Зажгла лампу, закричала: «Папа приехал! Вставайте!»

Мы бросились к отцу. Необыкновенно взволнованный, он обнимал и целовал нас, обдавая табачным запахом. И все удивлялся: «Какие стали большие!» А мы трогали его ордена и медали, заглядывали в глаза, о чем-то рассказывали. И не могли поверить, что он рядом.

Когда мы вышли из землянки, набежали соседи, приветствовали солдата-победителя. Кто-то заметил, что встречу нужно отметить. Мама засуетилась и не пошла на работу. Меня отправили приглашать на завтра гостей.

С утра отец с Петровичем, дядей Василием и дядей Колей сбили во дворе длинный стол и лавки. Мама и соседка тетя Маруся приготовили закуску, тетя Шура выставила на стол знаменитые свои моченые яблоки и квашеную капусту. Знакомая тетя Глаша принесла жареную картошку. Отец достал из вещмешка фляжку со спиртом и американские консервы.

Пришел еще капитан Шумаков из милиции с пасынком Володькой Штыревым, вытащил из карманов две бутылки водки «Московской», а Володька – две  плитки шоколада.

Когда на столе все было готово, слово взял Шумаков, как старший по званию. Объявил тост за Победу и тех, кто сложил головы на фронте. А потом предложил выпить за возвращение отца. Дядя Коля воодушевленно играл на принесенном баяне военные песни. Женщины улыбались, а мы, дети, смотрели на отца – сытые, веселые. И уверенные, что теперь все будет хорошо.

Феликс АЗОВ

Фото из личного архива автора