Оренбургский иконописец рассказал о создании образов

Гуляя по центру Оренбурга, вы наверняка обратили внимание на баннеры с изображением очаровательных ребятишек в русских национальных костюмах. Это репродукции старинных, дореволюционных открыток, созданных Елизаветой Бем. Произведения художницы, пользовавшиеся невероятной популярностью на рубеже XIX–XX веков, создают необычайно праздничную атмосферу и сегодня, полтора столетия спустя. 

Класс с самоваром

В новогоднем убранстве города были использованы открытки из коллекции Владимира Зверева.

Он и сам художник. А если точнее, иконописец. Его иконами украшен храм в Медногорске, церковь в селе Рыбкино Новосергиевского района, которую приезжал освящать тогда еще митрополит Кирилл. Им созданы образа для иконостаса Троицкого храма при больнице им. Пирогова в Оренбурге. Иконы его работы можно встретить и в храмах Татарстана, откуда он родом.

Рисовать Владимир начал с детства. В Нижнекамске, где он тогда жил с мамой и сестрой, окончил первый класс художественной школы. В Оренбурге, куда переехали в 1982 году, тоже нашел дорогу в «художку». И учился в одном классе с ныне известной оренбургской художницей Ольгой Нагорной. В конце обучения преподаватель Анатолий Михайлович Кортиков повел своих учеников на экскурсию в художественное училище. Больше всего будущего иконописца поразил кабинет № 6, в котором священнодействовал Геннадий Александрович Найданов, преподавая историю искусств.

— Что такое учебный класс? Обычно это крашеные стены, парты, портреты классиков, партийных или исторических деятелей, — рассказывает Владимир. — А тут большой белый экран, проектор для слайдов, зашторенные окна, вдоль стен – нарядная коллекция глиняных игрушек, расписные прялки и матрешки. А возле окна – самовар. Студенты там чай пили, представляете? В общем, участь моя была решена: поступать только в художественное училище.

Прививка искусством

И поступил. Да еще с высоким проходным баллом, за который полагалась стипендия. Учиться начал с таким энтузиазмом, что Геннадий Александрович пригласил Владимира вместе с еще тремя первокурсниками на свой факультатив, где историю искусств постигали уже не в теории, а на практике. Наносили узоры с помощью расплавленного воска на пасхальные яйца, делали батик – рисовали на ткани, расписывали деревянные прялки, мастерили фонарики из соломки, учились переплетать книги. Многое тогда благодаря Геннадию Александровичу студенты научились делать своими руками. Забегая вперед, скажем: в трудные годы перестройки эти умения и навыки дали его ученикам возможность прокормиться. Во время занятий всегда звучала музыка: Жанна Бичевская, Булат Окуджава, Александр Розенбаум. Велись разговоры – о фильмах Андрея Тарковского, философском учении Павла Флоренского, святынях Троице-Сергиевой лавры, сокровищах Третьяковской галереи. Учеба происходила не только в стенах училища, но и в поездках. Студенты прошагали со своим педагогом все старые улочки Москвы, побывали во всех музеях и храмах столицы и объездили все ближнее Подмосковье. А когда Оренбург посетил известный режиссер и художник-мультипликатор Юрий Норштейн – автор легендарного «Ежика в тумане» и «Сказки сказок», Найданов сделал все возможное, чтобы молодые художники встретились с прославленным мэтром анимации.

— Геннадий Александрович сделал нам прививку искусством, которая стала стимулом к творчеству, — говорит Владимир.

Думаю, не только искусством, но и — православием. Неслучайно многие из его студентов стали священнослужителями – Александр Ежов, Андрей Страйков, Иван Ковалев, Алексей Пареньков, Олег Ступичкин, убитый грабителями несколько лет назад в храме под Рождество. А Владимир обратился к иконографии.

В столицу за «бельем»

Но до написания икон еще было далеко. После окончания училища Владимир ушел в армию. Служил два года в стройбате, прямо скажем, далеком от искусства. Одно утешение было – библиотека. Вернулся после дембеля, а тут перестройка. Надо как-то выживать. Однокашники тогда кормились тем, что балалайки и разделочные доски расписывали. На все такое в стиле а-ля рюс был большой спрос. Занялся и он этим промыслом.

За деревянным «бельем» – некрашеными шкатулками, яйцами, досками, матрешками, скалками, балалайками ездил в Москву. Перед тем как отовариться заготовками на сувенирном рынке в Измайлово, обходил столичные салоны, договариваясь, что конкретно они возьмут на реализацию. Возвращался домой, нагруженный «бельем», не хуже «челнока», месяц работал, не покладая кисти. Потом опять в Москву. Раскидывал товар по лавочкам — и снова в Измайлово. Так знания и умения, полученные в кабинете с самоваром, помогли ему в непростое время остаться на плаву.

Человеку творческому всегда хочется двигаться к новым горизонтам. Когда в Дубне открылась иконописная школа, Владимир отправился постигать церковное искусство. Правда, до выпускного класса доучиться не довелось: по семейным обстоятельствам пришлось вернуться в Оренбург. Но и этого хватило, чтобы освоить технологию, впитать новые знания. До остального дошел самообразованием. Свои первые иконы он написал для восстанавливающегося храма Иоанна Богослова в Оренбурге, куда их с однокурсником Александром Ежовым принял на работу тогдашний настоятель Алексей Пареньков, окончивший, как и они, художественное училище. Здесь и стал ходить на службы, сродняясь с православием, без чего немыслимо писание икон, которое называют богословием в красках. Со временем начали поступать заказы и из других храмов. Но не всегда писал образа только на досках. Был в его биографии и опыт восстановления закопченных росписей в главном храме Оренбурга — Никольском кафедральном соборе. Реставрирует он и иконы, которые ему доверяют коллекционеры и антиквары.

Любимые образа

Написание иконы – занятие кропотливое. Владимир работает над образом месяца полтора. С чувством, с толком, с расстановкой. Краски растирает сам. Может написать икону любой сложности и любого сюжета. Но больше всего ему нравятся мерные, которые пишутся ко дню крещения младенца по меркам, с которыми тот родился. Их еще называют «родимые». В центре изображается святой покровитель ребенка, по краям – покровители бабушек, дедушек и родителей, в том числе крестных.

Если говорить о любимых церковных праздниках, ему нравятся все, которые ассоциируются с каким-либо обрядовым действом. Скажем, Пасха, когда пекутся куличи, красятся яйца. Рождество, когда разыгрываются сцены вертепа, поются колядки, славящие рождение Христа. Крещение – освящение воды, купание в проруби. Троица – украшение храмов березовыми ветвями и скошенной травой. Преображение – освящение плодов нового урожая.

На одном из таких празднований, устроенных, кстати, Геннадием Александровичем Найдановым, он и с будущей женой Ольгой познакомился — солисткой фольклорно-этнографического ансамбля «Перегода», сумев оценить не только ее женскую привлекательность, но и артистизм, и красоту русского костюма. Почти по Пушкину: «Все в ней гармония, все диво…»

Сегодня их 13–летний сын Иван вместе с мамой выступает в составе знаменитого и любимого оренбуржцами коллектива «Перегода», собирая и сохраняя исторический песенный материал России.

Наталия ВЕРКАШАНЦЕВА

Фото автора