Бенефис. Заслуженный артист РФ Сергей Кунин отметил 60-летие

— Вы понимаете, что Сергей Кунин – это ваш Леонов? – заметил во время интервью «ЮУ» известный столичный критик. Разговор случился после просмотра постановки с этим актером на сцене Оренбургского театра драмы. Действительно, имя Сергея Кунина в афише любого спектакля всегда залог того, что будет интересно и обязательно смешно. Даже если смеяться придется сквозь слезы.

Оренбургские зрители полюбили актера Кунина окончательно и бесповоротно с первой же сыгранной им на сцене нашего театра драмы роли. Невысокий, кругленький, с рыжими завитками — не Аполлон, конечно, но чертовски обаятелен. С энергетикой, которая способна держать внимание зрительного зала на протяжении всего представления. В 1998 году он вышел в образе неутомимого Сганареля, слуги главного героя в спектакле «Дон Жуан», который поставил Рифкат Исрафилов. Потом был забавный, но очень непростой в исполнении Педро в «Рабе своего возлюбленного». Среди особо отмеченных различными премиями — роли Андрея Прозорова в чеховских «Трех сестрах», Карлсона в сказке «Малыш и Карлсон», Виктора Петровича в спектакле «Пришел мужчина к женщине». Для бенефиса Сергей Кунин выбрал первый поставленный им самим моноспектакль «О, не ставьте мне монумента!» по мотивам повести «Село Степанчиково и его обитатели» Ф. М. Достоевского.

Жаль, что не Ромео

— Сергей Константинович, комический талант вы когда в себе обнаружили?

— Амплуа зачастую определяет наружность актера. В атмосферу творчества я погрузился в школьные годы. С воображением всегда дружил: ставил виниловую пластинку, слушал аудиоспектакли в исполнении известных артистов, а в голове у меня включалось кинолентовидение. Артистом я захотел стать лет в 15-17, но сначала по совету родителей получил «нормальную» профессию — окончил автотранспортный техникум. А параллельно ходил в театральную студию, где в спектакле по «Дон Жуану» Пушкина сыграл Лепорелло. Символично, что в Оренбургском театре драмы первой моей ролью стал Сганарель в одноименной пьесе Мольера.

Так уж получилось, что звезда повела меня по комедийному пути. Я играл — люди посмеивались. Но у меня мысль была воплотить на сцене образ Гамлета, ведь и в характеристике этого персонажа сказано — он тучен и одышлив, и он рыжий. Вроде все про меня. Помню, уже на профессиональной сцене мы выпускали спектакль «Ромео и Джульетта», где я играл монаха. А у актера, которому досталась главная мужская роль, что-то не получалось. Я на все это смотрел, слюнки текли, конечно. И тут режиссер не выдержал: «Кунин, иди, покажи, как надо играть!» Это как раз был момент, когда восторженный Ромео собирается на встречу с Джульеттой. Я показал – народ, конечно, за животики держался. Но режиссер мою версию одобрил, в целом, говорит, посыл верный.

— Создавая образы своих персонажей, вы кого-то себе представляете из реальной жизни?

— Конечно, остается впечатление и от литературных героев, и от реальных людей, которых встречаешь в жизни. В нужный момент оно срабатывает. Но однажды раскрыть образ мне помогла диванная подушка. Это была роль Карлсона, которую все помнят в исполнении Спартака Мишулина. Он играл доброго человека, который иногда обижался по-детски. Моя версия была совсем другой. Вот Карлсон – он все время улыбается, бегает, прыгает, хотя вроде бы взрослый человек и не сумасшедший. И я представил, что на диване лежит подушка, на которой вышита смешная рожица. На нее можно сесть, запустить ей в кого-то… А рожица продолжает улыбаться. Таким был и мой герой. Кстати, если ребенка надо изобразить, то ты тоже должен найти какой-то манок, оправдание своего присутствия на сцене в этом образе.

Сто раз мужчина

— Спектакль «Пришел мужчина к женщине», единственная постановка на двоих актеров в Оренбургском театре драмы, идет уже много лет. И до сих пор пользуется кассовым успехом. Многие приходят на него по нескольку раз. В чем секрет такой популярности, на ваш взгляд?

— В принципе, это антреприза, которая идет у нас уже 13 лет, сейчас – на малой сцене. Выпустили ее за 25 дней, а недавно сыграли сотый спектакль. Когда начали над ним работать, я быстро ощутил, что мой герой может быть и смешным, и обидчивым, и нелепым. Постановщик Семен Злотников объяснял, что мы с Алсу Шамсутдиновой должны представить пол мужской и пол женский. Причем первый акт больше нравится женщинам, а второй — мужчинам. Потому что сначала главная героиня говорит как бы от лица всех представительниц прекрасного пола, а затем уже раскрывается мой персонаж. Возможно, романтичного героя мы обычно иначе себе представляем. Но ведь жизнь сложнее, и в ней разное бывает.

— А ведь, хотя Гамлета и не довелось сыграть, были у вас и другие по-настоящему драматические роли.

— Да, например Андрей Прозоров в «Трех сестрах» — интеллигентный человек, который женился на прозаической женщине, опустился, хотя знал языки, мог стать профессором. Но и там элементы трагикомизма были. Когда человек моей фактуры говорит очень несмешные вещи. И вдруг в какой-то самый тяжелый момент – раз, и у него штаны падают. Или в «Талантах и поклонниках» мой персонаж — хозяин жизни, которому все позволено. Но все равно он вызывает улыбку. В актерском деле, даже человек расположен что-то комическое играть, все равно чуточка драмы, трагедии в характере должна быть.

Сочувствие к негодяю

— «О, не ставьте мне монумента!» – ваша первая режиссерская работа?

— Мне всегда был интересен формат моноспектакля, и, когда у нас открыли малую сцену, вспомнил это произведение Достоевского. Потому что для такого формата нужен главный герой, от лица которого будет вестись повествование. Сам полностью сделал инсценировку с учетом того, что персонажей там очень много. Но при этом постарался сохранить дух произведения. Я понимал, что сразу такой спектакль могут и не принять, но постепенно зрители привыкают к моим правилам игры, и не дай бог их внимание потерять.

— Напомните, кто он, ваш герой, каким вы его представляете?

— Это Фома Фомич Опискин и генерал Егор Ильич Ростанев. Борьба двух характеров-антиподов, как их определял сам Достоевский. Через Фому, своеобразного Тартюфа, домашнего деспота, я и веду повествование.

— Вы ему сочувствуете?

— Без сочувствия не сыграть даже самого отъявленного негодяя, нужно найти, в чем он хороший, нормальный человек. Не оправдать, но показать неоднозначность образа, почему он докатился до таких вещей. Фома — он ведь неглупый, обаятельный человек, ему есть что сказать. Но такая сволочь при этом! Возможно, ему не повезло в молодости, его талант не раскрылся? А душа требует, и вот он оказался в семье, где его оценили.

— Люди порой падают от смеха на спектаклях с вашим участием, а вы что в это время чувствуете?

— Безусловно, есть удовлетворение от того, что все хорошо идет. Но это внешняя сторона. Люди ржут, но я не ржу вместе с ними, хотя иногда думаю: вроде неплохо получилось.

Валентина СОКОЛОВА

Фото предоставлено Оренбургским театром драмы