Оренбургские аграрии с трудом находят рынки сбыта для богатого урожая зерна

Еще в начале уборочной страды было понятно, что с хранением  и сбытом зерна  возникнут сложности. Прошлый год подарил земледельцам богатый урожай — свыше 4 миллионов тонн намолотили хозяйства Оренбуржья, вот только спроса на него не дал. Как итог — значительная часть выращенного осела на складах хозяйств и на хлебоприемных предприятиях.

В конце нынешнего июля в среднем по региону элеваторы были загружены на 40 процентов. Разумеется, прошлогодним зерном. Сейчас урожай тоже неплохой.  Вот только куда везти намолоченное богатство?

— До этого долго отгрузки не было, а нынче смотрите, какая красота! — мастер Светлана Фудина ведет нас с фотографом между уже опломбированными вагонами и теми, что еще только предстоит заполнить зерном. — Позавчера было семь, вчера четырнадцать, сегодня еще десяток загрузим. Все идут в Высоцк, это порт под Петербургом. Сейчас закончим — я тепловоз вызову, чтобы забрал.

Слесарь-ремонтник Иван Воронцов направляет рукав в очередной вагон и — полилась из недр элеватора золотистая река оренбургской пшеницы.

— Пришлось пожаловаться кое-кому из высоких начальников, чтобы железнодорожники наконец пошли нам навстречу, — признается генеральный директор Николай Сазонов. — Элеватор сейчас полностью загружен. Проектная емкость — 142 тысячи тонн зерна, но, как правило, принимаем до 100 тысяч, поскольку разные культуры, разные сорта хранятся отдельно. Если, например, в силосе лежит пшеница 3-го класса, я же 5-й к ней не засыплю и ячмень или подсолнечник — тоже.

Николай Евгеньевич говорит, что у него переходящих с прошлого года запасов было 30 тысяч тонн. В середине лета места еще хватало, и элеватор никому не отказывал, даже на обычный плановый ремонт не закрывался, продолжал принимать зерно сначала старого, а потом и нового урожая.

— Мне выгодно, чтобы был оборот, чтобы хозяйства больше к нам везли, и это отгружалось, — объясняет экономику своего предприятия Сазонов. — Но вот что мы в прошлом году хранили, практически все осталось — в связи с санкциями и прочим не было отгрузок. Если Египет и другие государства российское зерно брали, то, очевидно, им отправляли его из южных регионов страны, где логистика удобнее и дешевле выходит. Сейчас трейдеры находят какие-то лазейки для торговли с зарубежьем — движение пошло. Отдельным-то хозяйствам самим на крупных покупателей не выйти, они все либо трейдерам сбывают, либо местному мукомольному предприятию. Или на комбикормовый завод везут. А мы у себя любое зерно храним — и трейдеров, и сельхозпроизводителей.

Кроме проблем с продажей и хранением урожая, в этом году земледельцев Оренбуржья постигла еще одна беда — затяжные дожди. Кто не успел до них зерно с полей вывезти, у того оно вымокло и частично проросло. На востоке области, где оставалось убрать 400 тысяч гектаров и часть урожая вообще погибла, губернатор Денис Паслер даже вводил режим ЧС. Но и в других территориях Оренбуржья дожди неизбежно сказались на качестве подмоченного зерна.

Прежде чем та или иная машина заедет на территорию элеватора, привезенное ею богатство проверяется в лаборатории.

— В августе еще было много пшеницы 3-го класса, — говорит лаборант-техник Надежда Лемешко, которую мы застаем за измерением числа падения взятого на анализ зерна. — А как дожди пошли, качество резко снизилось, и сейчас очень много фуража идет. Главный показатель большого количества проросших зерен — как раз низкое число падения. Видите на моем аппарате два вертикальных штырька? Это стоп-мешалки. Чем быстрее они упадут, тем меньший результат отобразится на экране. 150 и выше — третий класс, от 80 до 150 – четвертый, Когда ниже 80, даже если клейковина будет хорошая, сразу ставим пятый класс, это фуражное зерно. Мукомолы такое не возьмут, остается только на комбикормовый завод везти.

Мы завороженно смотрим на цифры, бегущие на экране аппарата: 142, 183, 218… А стоп-мешалки все не падают! Когда они наконец опустились, отобразился результат — 246! «Из какого хозяйства, несмотря на дожди, такое хорошее зерно доставили?» — интересуемся. Лаборант заглядывает в сопроводительный листок — оказывается, это не сейчас привезенное, а уже хранящееся и подработанное на элеваторе.

— Если принимать новое зерно некуда, то хотя бы сушить его вы в силах? — спрашиваю у Николая Сазонова.

— Да, так и делаем. Когда не можем взять на хранение, подсушиваем и на следующий день возвращаем хозяйству. Вот сейчас подсолнечник после дождей повезут — принять новый я не могу, с прошлого года еще 10 тысяч тонн лежит, а места он много занимает. Будем сушить и отдавать.

За полтора часа, что мы с фотографом ходили по элеватору, увидели всего три машины, заехавшие в ворота предприятия — на весовую и потом на разгрузку. Водители остальных продолжали ждать, когда освободится место.

Васса ЯКУШЕВА

Фото Дениса МАТЮХИНА