«Только вчера отгремела война…»

Бойкий дедушка «армейской» выправки в отглаженном белом костюме и с гитарой наперевес появился в областном Доме литераторов на улице Правды в начале 2010-х. С тех пор редко какое там событие происходило без его присутствия и личного исполнения песен, написанных на собственные стихи. Даже убеленный сединами, Юрий Алексеевич Волчок «тянул» максимум лет на 70. А ему тогда уже «за 85» было.

Статный дедушка поражал неисчерпаемой памятью: столько песен и стихов знал — молодым на зависть! И новые поэтические творения запоминал прямо с ходу. Читал их с особым вдохновением, без запинки, негромким, но до глубины души трогающим голосом. О том, что Юрий Алексеевич – ветеран Великой Отечественной, мы на творческом объединении «Оренбургская крепость» не сразу узнали. О своих заслугах он предпочитал скромно умалчивать.

На протяжении почти десятилетия Юрий Волчок посещал наши занятия: приходил строго в назначенное время аккуратно-«парадным» с неразлучной спутницей-гитарой. Каждый раз радовал нас новыми стихотворениями и песнями. Успевал выступать в различных учреждениях, куда его приглашали с удовольствием: так трогали зрителей поэтические и музыкальные номера фронтовика!

Кстати, о военном его прошлом. Оказалось, в начале 1944 года Юрий Волчок, которому тогда и восемнадцати лет не исполнилось, добился своей отправки на фронт, попав на территорию освобождаемой от фашистов Белорусской ССР. Там юного добровольца в одном из кровопролитных боев постигла тяжелая контузия…

Фронтовые травмы и болезни только в последние месяцы жизни приковали Юрия Алексеевича к постели. Но и тогда он давал о себе знать, звонил, радовался новым публикациям… Представляем одну из его поэтических подборок, подготовленных тогда для «Южного Урала».

Владимир НАПОЛЬНОВ

Фото из личного архива Юрия Волчка

Юрий ВОЛЧОК

Рассказ ветерана

Несет потери больше всех пехота,

Когда приказ – «В атаку, вашу мать!..»

Когда противник бьет из пулемета

И страшно даже голову поднять.

И вот, поднявшись под свинцовым градом, —

Мороз по шкуре, ярость сводит рот, —

Не замечая падающих рядом,

Ты, как шальной, идешь на пулемет.

Потом в траншее, в рукопашной схватке, —

Проклятья, мат, хрипенье, дикий вой…

Всадивши штык врагу по рукоятку,

Ты понимаешь, что еще живой!

А после боя ты в дыму цигарок

Стираешь кровь чужую со штыка

И, отшвырнув махорочный огарок,

Глотаешь спирт из крышки котелка.

Сороковые – злые, роковые!

Навек остались в памяти моей

Бои, походы, будни фронтовые,

Пути-дороги тех далеких дней.

Теперь от жизни надо мне немного.

Я вспоминаю все как страшный сон.

Одно желанье у меня, ей Богу:

Чтоб никогда не повторился он.

Май, 1945 год

Май сорок пятого: солнце садится,

Только вчера отгремела война.

Раненым в душной палате не спится —

Там, за окошком, бушует весна!

После наркоза в каком-то угаре

Ищет солдат свои ноги рукой.

И не поймет в полусонном кошмаре

Что пустота под его простыней…

В сквере гуляют влюбленные пары,

Радость Победы у всех на устах.

А между коек несут санитары

Труп лейтенанта в кровавых бинтах.

Все было вместе – и счастье, и горе,

Шквал поздравлений и горечь утрат,

Слез и тоски необъятное море,

Грозы, надежды, весны аромат.

Годы летят, стариками нас делая.

В парках опять полыхает сирень:

Песни войны да черемуха белая

Вновь воскрешают тот памятный день!