Педагог на фронте и в тылу

В весомом послужном списке участника Великой Отечественной войны оренбуржца Махмута Сунгатуллина есть награды и боевые, и трудовые. Успел Махмут Загидуллович и в тылу во благо фронта поработать, невзирая на тяжелые ранения, полученные в сражениях под Ленинградом. А потом поставил на ноги семерых детей. И повесть написал о своих жизненных испытаниях.

Судьбою выбран

С педагогической деятельностью судьба связала 18-летнего уроженца деревни Лабитово Ульяновской области Махмута Сунгатуллина, казалось, случайно. Вышло как по заказу! Искал он место, где можно было бы продолжить образование после школы — с общежитием и бесплатным питанием. Голодными выдались времена в начале 1930-х годов. Вот как описывает их сам Сунгатуллин: «Отец продал единственную живность – корову, уехал в Сибирь на заработки, там пропал без вести. Мы, шестеро детей, остались с матерью. Я обессилел и часто болел. А надо было помогать семье. Решил поехать в Оренбург, где, по слухам, принимали желающих на педагогический рабфак (училище).

Жили на скудном пайке. Учился я хорошо. Выпускал стенгазеты, избрали комсоргом группы. В выходные шли с однокурсниками на заработки: разгружали вагоны, вкалывали на стройках. Помню, разбирали крышу оренбургского драмтеатра, возводили на нем второй этаж. Мыться бегали на Урал, там и одежду стирали — до поздней осени…»

Стезя педагога оказалась желанной для Махмута Загидулловича на всю оставшуюся трудовую биографию — почти 35 лет! Преподавал он в разных школах физику, химию, математику, совмещая учительские обязанности с должностью директора.

Так вышло, что «случайный» Оренбург и определил судьбу. Но почти весь трудовой порыв педагога пришелся на послевоенные годы. Хотя в горнилах сражений он мог оказаться еще до июня 1941-го. В конце 1930-х годов грянули пограничные столкновения армий СССР и Финляндии.

От войны до войны

Тогда, будучи студентом Казанского института подготовки учителей, Махмут с однокурсниками вызвался пойти на Финский фронт. Та военная кампания была недолгой. Пока молодые люди миновали врачебные комиссии, добрались до действующей части, сражения закончились. У границы студентов остановили, развернули по домам. Впрочем, недолго до следующих боевых баталий оставалось.

А на Великую Отечественную уехал Махмут Сунгатуллин 1 августа 1941-го. Снова на границу с Финляндией попал. В местных лесах постигал азы ратного дела. Враг тем временем приблизился к Ленинграду. Туда и перебросили военных курсантов. Махмут стал командиром пехотного отделения. Сослуживцы разных возрастов относились к нему уважительно, как к учителю, хотя было тогда Сунгатуллину 26 лет.

Из воспоминаний фронтовика:

«В окруженном Ленинграде поначалу тушили пожары. Однажды ночью вражеские самолеты разбомбили трехэтажный дом: половина его обрушилась, другая — полыхала. Мы побежали спасать жильцов, на голос завернули в одну из квартир. Увидели девочку лет семи, на ней горело платье. Влажными шинелями накрыли, завернули ребенка в обмундирование, вынесли. Очнувшись от шока, малышка говорит: «Там в другой комнате осталась больная мама!» Вернулись, а дом уже сгорел подчистую.

Вскоре наш полк отправили на передовую. За полтора суток дошагали до городка Колпино, там впервые увидел поле боя, только что завершившегося. Картина ужаснула: повсюду – разорвавшиеся снаряды, сожженные танки и орудия, трупы. Санитары среди человеческих останков вытаскивали раненых.

Потом случился мой первый бой. Охватывал страх, кололо сердце, темнело перед глазами. Враг несколько раз надвигался, но с потерями отступал. А за ударами нашей артиллерии мы бросились в атаку с криками: «За Родину, за Сталина – вперед!» Тут и страх исчез…»

Да, были у Красной армии и в первые месяцы войны наступления, освобожденные населенные пункты. Махмут Сунгатуллин испытал это. Но все давалось неимоверной ценой: за первые полгода из одиннадцати солдат его отделения погибли восемь, еще один пропал без вести.

Потомкам — о важном

Полгода кровопролитных боев в самый тяжелый период Великой Отечественной! А враг настиг его в обычном карауле. Вот как описывает этот момент Махмут Загидуллович: «В феврале 1942-го мое отделение отправили охранять склады. Стоял на посту, как вдруг два вражеских снаряда рванули рядом. Почувствовал сильную боль в правой руке, потерял сознание. Когда пришел в себя, увидел: на ближайшем кусте висят мои пальцы – в крови и пыли. Позвал на помощь.

В медсанбате меня раздели, обтерли влажной тряпкой, положили на операционный стол. Две медсестры крепко схватили за ноги. Хирург обработал рану и, разломив сустав, обрезал раздробленную правую руку. Еще и глубоко в бедре нестерпимо ныли застрявшие осколки, заливая кровью брюки. Наркоза не было. Невыносимая боль…»

Год напролет лечили Махмута в госпиталях. Как он вспоминал, нелегкое это дело – набираться сил (когда уходил на фронт, весил 73 килограмма, из госпиталя выписали – потянул на 49 кг), учиться ходить заново. И не только ходить. Надо ведь и без обрезанной правой руки в тыловую работу впрягаться, тогда и тяжелораненым никаких поблажек не делали!

Уже через год устроился он колхозным счетоводом. Упорно тренировал левую руку. Научился ею писать так, что залюбуешься. Опять позвали в школу, учителей тогда сильно не хватало. Приходилось педагогам и физическим трудом заниматься: помещения ремонтировали, на полях колхозных вкалывали. Махмут Загидуллович всюду – наравне со всеми, отговорок не искал. Это при том что дома с женой Зифой семерых детей растил.

Преподавал и директорствовал до 1969 года. А потом вспоминал: «Последствия войны, тяжелые раны преследовали, напоминая о себе сильной болью. Я стал часто болеть и уже не мог полноценно трудиться. Пришлось выйти на пенсию».

— Никогда мы не слышали от отца ни жалоб, ни грубого слова, — рассказывает оренбурженка Мария Арсланова (в замужестве), старшая дочь четы Сунгатуллиных. – Он и на пенсии не сидел без дел, занимался разведением пчел, угощал медом всех вокруг. Сады растил, колодцы в округе обустраивал. И писал о пережитом. На память потомкам. Получилась повесть почти в двести страниц на родном татарском языке.

Махмут Сунгатуллин скончался в 1990 году. А недавно Мария Арсланова перевела его писательский труд на русский. Нет сомнений, воспоминания очевидца великих исторических событий тоже станут важной вехой в послужном списке педагога-фронтовика.

Владимир НАПОЛЬНОВ

Фото из архива семьи АРСЛАНОВЫХ

На фото фрагмент рукописи фронтовика на татарском языке.