В Оренбурге ветераны трех войн провели для школьников уроки мужества и долга

За 81 год, прошедший после Великой Победы, советские и российские солдаты где только не выполняли свой долг перед Отечеством! Были в Азии, Африке, на Ближнем Востоке… Самыми горячими, вбитыми в историю навсегда, стали военные конфликты в Афганистане, Чечне, зоне специальной военной операции. Перед 9 Мая оренбургские участники боевых действий в этих точках пришли в выставочный комплекс «Салют, Победа!» областного центра поговорить со школьниками о главном.

И почти на всех домах – красная звезда

В киновагоне, где проходила встреча бойцов и старшеклассников школы № 24, ребятам показывали не фильмы – жизнь. Встреча под названием «Три войны. Три героя. Три судьбы» окунула школьников в прошлое, в котором сегодняшние ветераны были их ровесниками.

— Мне исполнилось 18 лет, когда попал «за речку». До этого полгода проходил обучение в школе сержантов. Мог ли я отказаться от участия в афганском конфликте? Я бы умер от стыда, сделав это, — говорит «афганец» Александр Кухтин.

Об ужасах войны, как потом и его товарищи, он ребятам не рассказывает. Цель ведь не напугать или показать себя героем, а научить. И в этот день каждый ветеран дал свой урок.

— У меня два деда прошли войну. Один лежит в братской могиле под Ленинградом. Другой вернулся домой израненным. Я вырос в селе имени 9 Января и впитал в себя тот послевоенный воздух, когда почти на каждом доме нашей улицы была красная звезда — знак того, что здесь живет советский солдат-победитель. И мы знали о каждом. Они приходили к нам в школу. Потом на уроках мужества стали появляться парни, воевавшие в Афганистане. И я в 10-м классе, сидя за партой, слушал их, не подозревая, что очень скоро сам окажусь там, — подчеркнул Александр Викторович.

Семь лет крест отводил от смерти

Ветеран второй чеченской Иван Ванеев, отвечая на вопросы школьников, сказал:

— Есть моменты, когда случившееся надо пережить. Особенно на войне. Кто-то не может сделать этого и спивается, а кто-то живет дальше и просыпается по ночам в холодном поту. У всех, ребята, по-разному.

Разведчик, о военной службе он говорил меньше всех. Больше о семье, воспитании и немного о вере и чуде.

— Когда отец погиб, нас у матери трое сыновей было, старшему шесть, мне три, ну а младший еще только готовился на свет появиться. Тяжело жилось, прямо скажу. Как-то вместе с бабушкой мы, пацанята, по весне пахали землю. И нашли завернутым в полуистлевшую тряпицу старинный медный крест. Уходя в армию, старший взял его с собой. С ним прошел первую чеченскую, участвовал в штурме Грозного. Нахлебался, но вернулся живым. Когда настал мой черед идти служить, брат передал крест мне. Было на войне такое, о чем я бы хотел забыть, да никогда не смогу. Вернувшись из Чечни, первым делом я поехал в часть к младшему, который служил на тот момент в Сыктывкаре, и передал ему крест. Сергей тоже, как срочник, после обучения был отправлен в Чечню. Нас, сыновей, наша мама ждала с войны семь лет — с 20 декабря 1993-го по 10 февраля 2001 года.

Слова Ивана Сергеевича ложились ровными рядами, как бревна. Говоря о мужестве и долге, он словно строил дом. Невидимые стены были надежными и крепкими, а в окна бил солнечный свет.

— В моей деревне, а вырос я на Севере, в Республике Коми, нас так воспитывали, что в армии нельзя не отслужить. За решившего «откосить» ни одна девчонка замуж бы не пошла, — с улыбкой говорил ветеран.

— Защитить Родину мужчина должен уметь. И дается это понимание воспитанием. Уже в 16 лет мы — деревенские парни — могли сами построить дом, отправиться на несколько дней в тайгу на охоту и вернуться с хорошей добычей. Знали всегда, что в ответе перед семьей и, если в чем-то оступимся, отвечать придется перед самыми близкими, — окончил свой урок младший сержант, многодетный отец.

Такая вот суровая быль, в которой и боль, и нечеловеческие для матери испытания, когда сын за сыном отправляются на войну, и в то же время невидимый отблеск Божьего света на медном кресте.

За себя и за прадеда

Заключительный урок преподал детям кавалер ордена Мужества, участник спецоперации Эдуард Ладе.

В детстве Эдуард, смотря на табличку, украшавшую дверь его квартиры, где было написано, что здесь живет Герой СССР Иван Моисеевич Бражников, часто думал о прадеде и хотел быть на него похожим.

Прадед был стрелком, Эдуард стал снайпером. Прадед прошел всю войну, Эдуард выполнял боевые задачи в зоне СВО два года. Последнее ранение не оставило шансов делать это и дальше.

На днях он пережил тяжелую операцию брюшной полости, у него нет руки, и нога до сих нечувствительна. Но «Лада» — такой он взял себе позывной — не унывает. Почти погибнув на фронте, Эдуард дважды заново родился в госпитале. В прямом смысле и в переносном. Во время видеоразговора с сестрой случайно увидел ее подругу. Что-то зацепило сразу, и он попросил ее номер, стали перезваниваться. Едва начав ходить, Эдуард рванул в Оренбург — к Екатерине. Поженились. Уже год практически не расстаются. Вот и на эту встречу жена и пятилетний Макар — сын! — пришли с ним.

О чем бы ни говорил, что бы ни делал Эдуард, все получается про любовь. Даже татуировка на его шее означает «любовь к семье». А уж позывной «Лада», взятый по фамилии, оказался, к его удивлению, именем славянской богини, покровительницы любви и брака.

Как попал Эдуард на фронт? Пошел добровольцем. За что получил орден Мужества? Так и не скажешь. Может быть, за то, что семь дней один удерживал стратегически важный «опорник», рядом с которым проходила линия снабжения противника. Семь дней Эдик почти не спал, где-то совсем рядом лежали боевые товарищи «Валдай» и «Дэн», которые не проснутся уже никогда. Все это время наблюдал за территорией, чтобы враг не подобрался. Ночью с помощью тепловизора и ночника. Днем — через оптический прицел своей винтовки, бинокль.

— По рации меня поддерживали. Если я видел противника, тут же сообщал, и наши его «обрабатывали». С «птички» мне сбрасывали воду, обезболивающее и бинты. Ходить я тогда не мог, только ползать. Пока добрался до «опорника», получил ранение в ногу, — рассказывает Эдуард. — Территория там перед блиндажом была открытая, обстреливаемая со всех сторон. Потому и сменить смогли «Ладу» лишь через неделю, когда выдалась такая возможность.

Последним заданием для героя-снайпера стало отработать по «Бабе-Яге».

— Я ушел на позицию ждать, но чем-то выдал себя, и по моему квадрату ударили из миномета. По рации сообщил, что я «триста», возможно, скоро стану «двести», — вспоминает Эдуард.

Не стал. Сделался богаче. Уходил на фронт разведенным. Держался, когда тяжко было, мыслями о том, что нужен восьмилетней дочери Еве и матушке. Сейчас он счастливый муж и отец двух детей. Когда «Лада» смотрит на жену, глаза его словно начинают смеяться.

Михаил Стариков

Фото: Денис Матюхин/ АО ИД «Оренбуржье»