Рецидивисты в колонии Оренбурга шьют, пекут и платят налоги

Колония ИК-8 (в простонародье «восьмерка») на южной окраине Оренбурга почти всю свою более чем полувековую историю назначалась для лиц, приговоренных к строгому режиму.  Журналисту «ЮУ» удалось попасть за высокий забор и увидеть, как проводят свои дни местные обитатели. 

К режиму не привыкать

Чем же заняты сидельцы «восьмерки»? Узнать довелось на днях, отправившись туда с начальником пресс-службы областного УФСИН Альфией Ахметовой. Путь в район горы Сулак выдался под ярким весенним солнышком. Но веселиться мотивов не было, не в пионерский лагерь приехали.

К слову, во время недавнего посещения соль-илецкой колонии «Черный дельфин» (ИК-6) с сидельцами строгого режима общаться уже приходилось: их там подавляющее большинство, хотя известна она на всю страну спецконтингентом из числа так называемых ПЛС – осужденных к пожизненному лишению свободы. Главное отличие в том, что в ИК-6 содержатся строгорежимники-«первоходы», то есть по первому уголовному сроку. А в ИК-8 отбывают наказание преступившие закон второй раз, третий. Одним словом, рецидивисты. Им к «колониальному» режиму не привыкать.

О том напомнил нам начальник ФКУ ИК-8 УФСИН России по Оренбургской области Алексей Бузаев, вверяя сопровождающему офицеру. И уточнил:

— Внутри колонии спецконтингент разделен по трем условиям содержания: для осужденных с обычным рецидивом, опасным, а также пребывающих на участке особого режима — в зависимости от тяжести вмененных приговором статей и личного поведения. Но у всех основное занятие – трудовая деятельность, исключение составляют лишь пенсионеры и инвалиды.

Да, шанс, как говорят, встать на путь исправления у каждого из них был. У кого и не один. По разным причинам не вышло. Встают теперь вновь осужденные за кражи, разбои, незаконный оборот наркотиков (у каждого – своя криминальная история), умышленные убийства? Хочется верить. Но тут важно, в какие условия они возвращаются к быту гражданскому. Нередко бывает, что время, проведенное на свободе, исчисляется месяцами и даже днями.

Понятно, за рецидив очередная мера наказания повышается. В среднем годам к 50 такие осужденные половину жизни проводят в колонии. Самым молодым из нынешних сидельцев «восьмерки» — чуть за 20, а освобождаться им по приговорам – ближе к 2050 году!

Настрой — трудовой

Сопровождать нас поручено заместителю начальника ИК-8 по кадрам и воспитательной работе Ивану Махрину. Проходим досмотр, «просвечиваемся» металлодетекторами. Следом – инструктаж по технике безопасности. Если какой нештатный случай, говорят, сигнализируйте, зовите на помощь…

Кстати, в саму зону сотрудники допускаются без оружия. Такое правило действует не первый год. Но до сих пор центральные ТВ-каналы впаривают зрителям вооруженных до зубов конвоиров с яростными овчарками на поводу и уныло бредущих в кандалах заключенных. Ничего этого нет. Зато вся территория колонии находится под неустанным наблюдением камер и видеооператоров.

Бронированная дверь клацает замками, отворяется. Иван Махрин выводит нас на общую дорогу с ровнехонько уложенным асфальтом. Рядом — двое осужденных в черных робах с белыми полосками на спине и плечах, без кандалов: поворачиваются, следят за каждым шагом. Они здесь не просто так – дежурные дневальные.

Зона за массивным забором, в свою очередь, разделена на локальные участки с высокими оградами – согласно внутренним условиям содержания спецконтингента. В светлых тонах двухэтажные и трехэтажные здания блестят на солнце оцинкованными крышами. А кроме дневальных вокруг никого. Потому как все на работе – в производственных цехах.

ИК-8 специализируется на выпечке хлебопродуктов и швейном деле. Готовые партии поставляет учреждениям регионального УФСИН, воинским частям и другим, как здесь говорят, сторонним организациям. Большая часть трудового коллектива – швейники. К ним проходим в следующие отворенные двери.

Едва попав в рабочие залы со светлой отделкой, ярким освещением и кондиционированием, словно погружаешься в активный трудовой настрой. За столами жужжат новенькие электромашинки, на станинах крутятся катушки с нитками. Склонившиеся над материей трудяги ловко перебирают складки. Раз – ровно простроченная штанина выходит, два – вторая. Брюки перескакивают на соседнюю линию. Еще через пару минут карманы по бокам вырисовываются.

А шанс еще есть!

Логистические цепочки тут тоже, можно сказать, строго выверены. В цехе раскроя формируются части изделий – по заказу. Потом поступают на пошив. Далее из частей складывается нужное целое, добавляются мелкие детали. Результат фасуется и упаковывается. От аналогичного производства на «гражданке» не отличить. Разве что рядом контролируют весь процесс сотрудники ФСИН. И решетки стальные стоят на окнах.

Сегодня осужденные шьют брюки-полукомбезы — рабочую одежду. Время к полудню близится (начинают с 08.15 после инструктажа, обед с 12 до 13 часов), а в цехе, где мы находимся, уже готовят к фасовке гору готовой продукции.

— Дело идет, все точно по плану, — докладывает один из осужденных, Роберт Абдрашитов, — до конца работы (18.00) положенное отправим дальше по цепочке. Этот заказ не из простых, здесь десятки разных технологических операций производятся. У кого опыта не хватает, подсказываю, помогаю.

Абдрашитову мастерства не занимать. Сюда он попал по второму сроку (первый отбыл за разбой) 14 лет назад – за убийство. Профессию швейника здесь же осваивал, в профтехучилище при ИК. Как и коллеги по работе. Говорит, на основные навыки ушло года четыре. Потом совершенствовал сложные операции.

— Чем же заниматься в колонии, если не трудом, — объясняет Роберт, — а в выходные есть время почитать книги из библиотеки, посмотреть кино в клубе, заняться личными увлечениями. Зарплату тратим на чай, колбасу, сладости из местного магазина, отсылаем родным в помощь.

— Работают осужденные по нормам Трудового кодекса РФ, — добавляет Иван Махрин, — соответственно платят налоги. У многих по судебным искам деньги удерживаются. За отличные показатели поощряем дополнительными свиданиями с родными на трое суток. Так можно заработать условно-досрочное освобождение или ослабление режима до уровня исправительного центра.

Значит, и здесь есть шанс у сидельцев на путь исправления. Вот Абдрашитову меньше двух лет (из 16) до свободы после второго приговора осталось. Мы ему пожелали дальнейших успехов. «Давно пора, — с горечью в голосе ответил Роберт, — а то уже дети выросли, внуку скоро три года исполнится…»

Отлаженное производство

Одними из основных средств исправления осужденных являются общественно полезный труд и профессиональное обучение. По итогам за 2025, учреждения регионального УФСИН произвели различных товаров, оказали услуг и выполнили работ на общую сумму свыше 1,18 миллиарда рублей. Наиболее активными направлениями стали выпуск швейных и обувных изделий (60 процентов от всего объема). Он отлажен на 38 промышленных участках. Также востребовано производство хлеба и хлебобулочной продукции, колбас, овощных консервов, соков, газированной воды.

В отдельных учреждениях обустроены линии по выпуску пастеризованного пакетированного молока, масла сливочного, маргарина, творога, мороженого. В период отбытия наказания осужденные получают специальности на базе местных ведомственных профессиональных образовательных учреждений. В текущем году планируется обучить новым профессиям более 1 200 лиц из спецконтингента.

Владимир Напольнов

Фото автора