Производители оренбургских пуховых платков борются с контрафактом

1970 год. Семилетняя Танюша Седова встает глухой ночью, чтобы покормить козлят. Многодетная семья живет в маленьком селе, в оренбургской глубинке. Козы – кормилицы. Из их пуха мама Танюши вяжет самые теплые в мире платки и зарабатывает копеечку. У Седовых стадо больше 30 голов. Да почти все село держит пуховых! Платки вяжут чуть ли не в каждом доме…

За козлятами как за детьми

Окот начинается зимой, и, чтобы козлята не замерзли, их размещают в избе. Несколько раз в сутки, даже глубокой ночью, несут к матерям в сарай, чтобы поели молочка.

— Чесал коз папа, — вспоминает Татьяна Седова. – Заводил в дом, привязывал и специальной ческой собирал пух. Потом мы его перебирали с подружками. Это даже не обсуждалось: пришли к одной – перебрали, потом к другой. Было общее и понятное для всех важное дело. Мама пух вычесывала так, что он становился мягкий и длинный, ниточка к ниточке. Потом вечерами пряла. Все вручную. Некоторые делали запрядную нитку – как бы накручивали пух на хлопковую основу. Мама же пряла чистую, пуховую. Да, дольше получилось. Но какой платок у нее был плотный, теплый!

За платками Марии Седовой приезжали со всей страны. Родственникам, которые отправлялись в деревню в гости, наказывали привезти «Маруськин платок». Шаль из пуха настоящей оренбургской козы как оделяло — спасает даже в самую лютую стужу. А сколько труда, любви, заботы было вложено в каждую петельку!

По сей день работа над платком у одной пуховницы может занимать до месяца — очень сложный и трудоемкий процесс.

Вязаная история

Про Марию Седову, мою бабушку, я рассказала Елене Курлаевой, директору Оренбургской фабрики пуховых платков.

— Думаю, у многих семей есть подобная история, потому что пуховязание — не просто ремесло, — рассуждает она. – Это наш культурный код, региональная идентичность, можно сказать. Бренд, которым мы гордимся и который должны защищать.

За последние четыре года эта задача стала очень актуальной. С ростом электронной торговли под видом оренбургского пухового платка по всей России стали продавать что под руку попадет.

— Схема очень простая, — рассказывает Елена. – Условный предприниматель из любого региона страны покупает в Дагестане или Средней Азии машинные платки по 300 рублей за штуку. Их вяжут из дешевой синтетической пряжи с добавлением шерсти. Потом упаковывает все это в красивые коробки, вешает бирку «Оренбургский пуховый платок» и продает через маркетплейсы по 3 000 рублей. За месяц на этом они зарабатывали до шести миллионов, не делая ничего! Мы выявили таких бизнесменов из 25 регионов. Многие и в Оренбурге никогда не были.

Фабрика как самый крупный производитель не стала мириться с подобной «коммерцией» и начала подавать в суд на горе-предпринимателей.

Шесть владельцев бренда

— Мы стали первыми обладателями НМПТ (наименования места происхождения товара) «Оренбургский пуховый платок» в регионе, — говорит Елена Курлаева. – Не то чтобы стремились к этому. Нас скорее обязало федеральное Минэкономразвития. Роспатент зарегистрировал такое наименование, а обладателя у него не было. Правительство региона рекомендовало нам, как самому крупному производителю, пройти непростую регистрацию. Это заняло около двух лет. Сложно, долго, но получилось. После еще пять других производителей тоже стали обладателями НМПТ «Оренбургский пуховый платок».

Однако статус правообладателя НМПТ не дает безусловного права называть всю свою продукцию оренбургским пуховым платком!

— Выпускаем мы, допустим, новую паутинку, — говорит директор фабрики. – Присваиваем ей номер. Чтобы поместить на нее бирку с брендом, нужно, чтобы художественный совет Оренбургской области действительно признал ее оренбургским пуховым платком. Как это делается? Самое главное — у платка должна быть четкая каноническая композиция, в основе которой, как правило, ромбическая форма. Узоры – строго соответствующие. И еще важно: тонина пуха – не более 20 микрон. В составе – только козий пух, никакой шерсти или вискозы. В художественный совет входят производители, представители правительства региона, эксперты.

Самый авторитетный – Ирина Бушухина, настоящий хранитель традиций, основатель Музея оренбургского пухового платка, преподаватель, автор книг, человек, который очень много сделал для восстановления традиционного промысла в регионе.

Ирина Владимировна даже разработала перечень конкретных требований к платку, который может носить гордое имя оренбургского.

70 исков

— Если художественный совет одобряет, то мы уже можем продавать свою паутинку как местный бренд, — говорит Елена Курлаева. – И как на этом фоне выглядят предприниматели, которые к ремеслу вообще не имеют отношения? За последние четыре года мы выиграли в судах более 70 исков о продаже контрафакта. Большинство ответчиков – мужчины, средний возраст 35 лет. Это пуховязальщицы, на ваш взгляд? У нас нет задачи взыскать что-то с ответчика, добиться его банкротства, хотим, как и другие обладатели НМПТ, защитить бренд. Чаще всего дела заканчиваются мировым соглашением, где предприниматель обязуется не торговать контрафактом под видом оренбургского пухового платка. Но это сложно. Ведь пуховых платков много и конкуренция в этом сегменте высокая, а оренбургский – один. Чек на него сразу можно ставить высокий, потому что бренд известен.

Проблема характерна не только для оренбургского платка. Знаменитые павловопосадские подделывают в десять раз чаще. Если у нас 70 исков к контрафактникам, то у павловопосадских платков — более 700! У них целая армия юристов, борющихся за сохранение бренда и чистоту рынка.

— Ситуация будет усугубляться, — рассуждает Елена Курлаева. — Раньше по области трудилось более 2 000 вязальщиц, сейчас осталось несколько десятков. Изготовление платка может занимать до месяца. Это если пуховница обрабатывает пух сама, а не покупает готовый. Стоимость такого изделия будет начинаться от 20–30 тысяч рублей. Как правило, изготавливают их на заказ. И теперь сравните общее количество платков, продаваемых на рынке под видом оренбургских, с возможностями всех пуховязальщиц области. По нашим оценкам, среди платков, которые именуют ручными, до 80 процентов таковыми не являются. Второй фактор – сырье. Поголовье оренбургской пуховой козы снижается. Животноводство – далеко не самая выгодная отрасль, и пуха все меньше. Мы можем использовать только тот, который соответствует высоким требованиям НМПТ. Все это ведет к тому, что настоящий оренбургский пуховый платок становится дорогим, редким товаром, и, конечно же, это повлечет желание нажиться на чужом труде. Поэтому всем вместе нам так важно сохранить наше достояние в первозданном виде. Не растерять истории сотен семей и  целых поколений!

Юлия Дубенко

Фото ЮУ