Под обстрелами. Орчанин помогал жителям приграничья в Курской области

В Орске имя Дмитрия Кокубенко известно многим. Не потому, что он основатель молодежного движения «Поколение перемен» и ведущий специалист комитета по делам молодежи, а по его добрым делам, готовности помогать людям. В декабре орчанин принял участие в гуманитарной миссии, побывав в волонтерском лагере «Курский рубеж».

В первых рядах

С 2018 года Дмитрий активно занимается добровольчеством. Во время пандемии работал волонтером сообщества «МЫВМЕСТЕ» в «красных зонах», доставлял продукты и лекарства тем, кто оказался в изоляции. Когда Орск столкнулся с паводком 2024 года, Кокубенко координировал действия добровольцев, сам находясь в центре событий.

С первых дней специальной военной операции молодой человек рвался на помощь мирным жителям, пострадавшим от конфликта. Останавливало только волнение родителей, которые не хотели отпускать сына туда, где опасность нависает над головой. Со временем им удалось смириться и принять его выбор. После чего он начал искать возможность осуществить свою мечту. Обращался в партию «Единая Россия», оставлял заявки на «Госуслугах», и однажды его услышали.

— В начале декабря прошлого года мне позвонили и сообщили, что мою кандидатуру одобрили, – поясняет Дмитрий. – Сразу купил билеты и уехал в волонтерский лагерь «Курский рубеж», расположенный во Льговском районе Курской области. Сам я выходец из «Молодежки Народного фронта», долгий период возглавлял нашу местную команду, и у меня всегда было желание работать под руководством Игоря Костюкевича, сенатора Российской Федерации, создателя «Молодежки Общероссийского народного фронта». Сейчас он возглавляет все рубежи. Как узнал, что еду непосредственно к нему, очень обрадовался. К сожалению, лично поработать с ним не удалось, но мы находились постоянно на связи.

Заделывая раны

В Курске Дмитрия поразила напряженная атмосфера: повсюду военные с автоматами, укрытия от обстрелов, и это далеко не игра — реальность, которую он впервые увидел не по телевизору, а собственными глазами. По пути в лагерь успел разглядеть в полях окопы, землянки и оценить работу российских систем ПВО. Место назначения, где волонтерам предстояло провести две недели, строго засекречено. Их привезли поздно ночью, в кромешной темноте. Разрешалось использовать только небольшой фонарик, светя исключительно себе под ноги, чтобы не споткнуться.

— Дошли до кубрика и только там, внутри, увидели свет, — поясняет активист. — В целях безопасности окна заклеены черной пленкой. Со стороны не заметно никаких признаков жизни. Ожидал, что буду обитать в землянке, но нам создали хорошие условия. Раньше здесь располагался обычный детский лагерь, который перепрофилировали под жилье для волонтеров.

Первый день в лагере стал ознакомительным, ребята узнавали друг друга, вникали в происходящее, оценивали обстановку. Сюда съехались люди из разных регионов, и Дмитрий оказался единственным представителем Оренбургской области за всю историю «Курского рубежа». Затем началась активная работа в близлежащих населенных пунктах, где волонтеры помогали жителям приграничья восстанавливать дома, поврежденные в результате обстрелов ВСУ. Плюс они самостоятельно вели хозяйство – готовили еду, наводили порядок, а по ночам делились на группы и несли ночную вахту. Признавшись в своих навыках в медиасфере, наш земляк начал совмещать волонтерство с видеосъемкой событий и сбором интервью во время выездов.

— Не могу сказать, что мы занимались большой стройкой, — говорит Дмитрий. – После прилетов обычно сильно страдает жилье. И мы являлись некой стеной между войной и мирной жизнью. Как-то выехали к одной бабушке. У нее дом на два хозяина. Первую часть полностью разрушило ударом снаряда, вторая уцелела, продырявило только потолок. Мы дыру заделали гипсокартоном, зашпаклевали, покрасили. Чинили временно, но быстро, чтобы у человека хотя бы была возможность перезимовать. В Доме культуры поселка Марьино закрывали выбитые окна фанерой. В выходные, если их можно так назвать, обустраивали лагерь, больше не для себя, а для тех, кто приедет туда после нас.

Герои без имен

Работа не делилась на мужскую и женскую. Все трудились бок о бок, плечом к плечу. Негласное правило звучало так: каждый помогает чем может. Одна из девушек поражала своим мастерством, виртуозно работая бензопилой на высоте. Ежедневно в лагере проводили общий сбор. Обсуждали то, что успели сделать сегодня, и строили планы на завтра. Руководство называло волонтеров просто и емко – герои. И это звание они носили с гордостью. Есть в «Курском рубеже» свои старожилы, которые находятся тут постоянно с самого открытия. Имена уступили место позывным. Дмитрия, например, знали как «Туриста».

Ребята трудились, прислушиваясь к каждому шороху и вглядываясь в голубую небесную даль. Добавляла волнений военная часть, расположившая неподалеку, — ее регулярно обстреливали.

— Во время дежурства каждый звук требовалось записывать в журнал, — говорит Дмитрий. Существовала специальная рация для связи с руководителем в экстренных случаях. Во время моего пребывания было зафиксировано два случая прилетов. Но, поскольку удары произошли на значительном расстоянии от лагеря, эвакуация не проводилась. Хотя буквально за два дня до нашей смены прилетело прямиком в столовую, вышибло все стекла. Никто не пострадал. Ребята говорят, было очень страшно. Дроны регулярно летали над территорией лагеря, только нас не находили — спасал сосновый лес вокруг. По инструкции во время объявления эвакуации нужно выбегать за территорию и обнимать самую толстую сосну. Крона большого дерева не даст беспилотнику подлететь близко. К счастью, такого не случилось.

Опасность подстерегала на каждом шагу, и при выезде в населенные пункты волонтеры облачались в полную амуницию – каски, бронежилеты. Мало ли что может произойти в дороге. Иногда приходилось изрядно понервничать.

— Дорога на Рыльск долго была закрыта, ее еще называли дорогой смерти, — вспоминает собеседник. – Когда полностью открыли Рыльский район, мы поехали на помощь к ветерану СВО, у которого сгорел дом. С собой имелся ручной радар, похожий на рацию, который показывал воздушное пространство на определенном расстоянии. Если он зашкаливает, нужно, петляя, разбегаться в разные стороны, максимально далеко. И всю дорогу это устройство не успокаивалось вообще. Мы пошли на риск, не стали выбегать из машины, понимая, что нас ждут и если будем останавливать на каждом шагу, то в лучшем случае приедем к следующему дню. Крестились, молились и ехали.

Миссия продолжается

Дмитрий имел возможность поговорить с жителями, давно привыкшими к постоянным воздушным налетам. Здесь нет тревожных сирен, оповещающих о приближающейся опасности. Вместо них — звенящая тишина. Она не приносит покоя, скорее подчеркивает напряжение, к которому местный народ, кажется, адаптировался. Орчанин отмечает, что люди, пережившие многое, говорят об обстрелах с удивительным спокойствием, в то время как внутри него бушевала буря эмоций – желание защитить и положить конец страданиям.

— Однажды подошла женщина, начала разговор, — вспоминает Дмитрий. — Нас же проинструктировали ничего у людей не брать, общаться очень аккуратно. Вдруг она достает коробку, тут мы уже напряглись. Наблюдая за нашей реакцией, она говорит: «Ладно, все свои» — и достает партийный билет. Выяснилось, что это секретарь местного отделения «Единой России», давно наблюдает за нашим волонтерским движением и привезла нам пирог с надписью «Курский рубеж». Видно, как человек переживает за свой народ, за свою землю. Меня очень зацепило, мы обменялись контактами и до сих пор с ней переписываемся.

Будучи в поезде Москва — Орск, Дмитрий осознал: его миссия еще не окончена. Он непременно должен вернуться на курскую землю, возможно даже, не раз. А по приезде домой его ждало предложение заниматься развитием нового направления работы волонтерских лагерей партии «Единая Россия». Только Кокубенко остался верен своей малой родине.

— Люблю нашу орскую молодежь и не хочу уезжать, — подчеркивает Дмитрий. — Поэтому пришлось отказаться. Сошлись на том, что свой очередной отпуск я проведу в Курской области.

Наталья Тимонина

Фото из архива Дмитрия Кокубенко