Мифы, стереотипы и чистая правда о колонии «Черный дельфин» и ее сидельцах

Что только не рассказывают и не показывают про известную на всю страну соль-илецкую колонию № 6, именуемую «Черным дельфином»! Как все там обстоит в действительности, на днях нас пригласило посмотреть руководство регионального УФСИН. По ходу трехчасовой экскурсии выяснилось: большая часть обыденной информации, мягко говоря, не соответствует истине. Впрочем, реальность, думаю, будет для многих не менее поразительной…

Первым делом — производство

Дорога до Соль-Илецка заняла чуть более часа. И вот мы у административного корпуса колонии с «легендарными» черными дельфинами: две фигуры млекопитающих взметнулись у фонтанов, замерев на хвостах. Говорят, они сохранили первоначальный вид почти полувековой давности, недавно были перенесены сюда из-за «колючки».

Ну, это для нас не секреты. Исторические, можно сказать, дельфины до сих пор стоят там же – у одного из корпусов на режимной территории ИК-6. Вид имеют другой: лежат на гребне волны. Что еще вспоминается? Ах да, где бы ни беседовал с уголовниками, почти все говорили: не приведи судьба загреметь в «Черный дельфин»! Дескать, условия содержания там – жуть, в отличие от других спецучреждений. 

Нам, журналистам, загреметь на ИК-6 – совсем другое дело. Но оформления пропусков и подробного инструктажа не избежать. Режимная территория все-таки, со спецконтингентом из около 800 осужденных, за каждым стоит холодеющая душу уголовная история. Учреждений такого рода по стране – единицы. Официальное название соль-илецкой: ФКУ «ИК-6 УФСИН России по Оренбургской области». 

На подобных акциях для СМИ в этой колонии последний раз был лет 15 назад, с тех пор много воды утекло из местных фонтанов с дельфинами. Если же верить часто мелькающим сюжетам по центральным каналам отечественного ТВ, ничего там не изменилось: осужденные сидят почти безвылазно в одиночных камерах. А когда выводят их на какие-то процедуры – в «согнутом» состоянии при кандалах и наручниках, с вооруженной до зубов охраной…

Сразу поясню: в ИК-6 содержатся не только так называемые ПЛС (осужденные к пожизненному лишению свободы), которых примерно сотня. Основу спецконтингента составляют более 600 сидельцев строгого режима. У них условия помягче. И есть поселенцы — отбывающие сроки, как говорят, в полувольном режиме, то есть по типу колонии-поселения.

Начальник ИК-6 полковник внутренней службы Юрий Коробов еще до входа на режимную территорию развеивает первый стереотип:

— Все категории осужденных у нас работают – согласно Трудовому кодексу, под постоянным контролем. Какие кандалы-наручники?! Только за 2024 год произвели различной продукции на 500 миллионов рублей, чистая прибыль составила более 170 миллионов. Заключенные в целом получили зарплаты на 101 миллион рублей, из которых часть (12 миллионов) пошла на выплаты потерпевшим от их преступлений.

Сами отстроят, сами оденут

Обогнув административный корпус, оказываемся у КПП на режимную территорию. Проходим досмотр, следуя из одного зарешеченного блока в другой. Вот и загремели собственно на «Черный дельфин»: зона открывается просторной площадью с четырехэтажными зданиями в сотне метров. По большому периметру – мощные кирпичные заборы с колючей проволокой, вышки с часовыми.

Довелось узнать мимоходом: последний побег здесь был совершен почти 60 лет назад. Когда еще заборы стояли деревянные. Сейчас никто не проскочит незамеченным, всюду – видеокамеры, новейшие системы сигнализации. А вооруженная до зубов охрана? Где закованные в цепи заключенные? Идут вон по каким-то делам налегке, спокойно беседуют.

— Четыре года назад введены были новые правила, — разъясняет Юрий Коробов, — теперь обходимся без оков и цепей на режимной территории. Наши сотрудники при себе имеют только резиновую дубинку и газовый баллончик, нет поводов для попадания «лишнего» оружия на зону. Практика — положительная.

Юрий Петрович ведет к внушительному корпусу в желто-коричневых тонах, по пути принимая рапорты подчиненных: «На участке – без происшествий…» Под крышей здания отдельная кладка отображена в виде цифр «2024».

• — Да, это один из недавно возведенных корпусов, — подтверждает догадку полковник Коробов. — Сами осужденные построили – со всеми коммуникациями. Работы обошлись в 23 миллиона рублей, а привлекли бы гражданских подрядчиков — потратили бы в разы больше. На 12 миллионов закупили новейшее оборудование по пошиву одежды и обуви. Сейчас наш спецконтингент обеспечивает форменным обмундированием себя, личный состав колонии и всю систему УФСИН области. Плюс – «гражданские» заказы: в месяц до 25 тысяч единиц только одежды производится.

По вычищенным до блеска лестницам поднимаемся на второй этаж. Там расположены пошивочные участки за двойными стальными решетками. На каждом трудятся по 20-30 осужденных. Ровно гудят швейные машинки, мягко ухают прессы. За оборудованием склонились фигуры в синих робах с белыми полосками.

Какой фасон надо?

Время к обеду. За решетками растут кипы уже готовой к упаковке свежей продукции: рабочие комбинезоны, кители для сотрудников, фуражки. И обувной участок спешит отчитаться. С полковником Коробовым через окошечко в стальных конструкциях получаем кожаные берцы, следом — пару мужских ботинок.

— Это весь на сегодня ассортимент? – спрашивает начальник ИК-6.

— А какой фасон надо? – раздается по ту сторону ограды. – Есть (протягивают) черные женские сапожки, вот — черные туфельки, а еще – белые, серые, коричневые.

Рассматриваем обувные пары: стежок – к стежку, все крепко, не придраться. Также выглядят новые комбезы.

— Нравится работа? – интересуемся у повернувшего голову швейника по ту сторону решетки.

— Все нравится! На зоне и научили мастера, — расплывается в улыбке лицо заключенного, — это здесь основное занятие.

— Долго сидеть осталось?

— Сколько можно себе представить, — снова улыбается работник, — с пожизненным сроком сюда загремел, троих как-то убил…

Да, за внешним спокойствием и размеренной обстановкой никогда нельзя забывать о криминальных биографиях этих скромных на вид трудяг. Наш улыбчивый знакомец еще не самый ужасный, если так можно выразиться: рядом субъекты – с доказанной виной в убийствах 7, 10 и более человек, истязавшие детей сексуальные маньяки. Со всей страны сюда свезены. Личный состав ИК-6 о том неустанно помнит. 

Содержатся здесь сидельцы разных возрастов, образований, профессий, вероисповеданий. Трудно что-то систематизировать. Как говорят, от сумы да от тюрьмы… Опровержению не поддается. 

Вечное наказание

Еще узнал мимоходом. Выйти на волю никому из числа ПЛС до сих пор не удалось. Рекордсмен по отбытому сроку загремел в ИК-6 еще с конца 1980-х. После 25-летнего заключения таким можно подавать прошения о свободе. И подавали. Ни одного суды не удовлетворили. Это о всегда насущной теме преступления и наказания мы беседуем, переходя с этажа на этаж по ослепительным кафельным плиткам. Казнить или миловать жестоко преступивших закон? Вопрос словно зависал в ионизируемом спецустановками воздухе среди модной отделки помещений, солидной мебели, крутых телеплазм. Впрочем, законодательно решено так: миловать, но с лишениями.

На то и колония – исправительная. Исправляет? Разные были истории. Добавлю, порядок тоже поддерживается силами осужденных, не занятых на производстве. Ремонты вплоть до капитальных делают сами. Мебель солидную мастерят, массу металлоизделий производят – для колонии и по сторонним заказам. Внутренним же комфортом наслаждаются лишь в установленные минуты от каждодневного подъема с 06.00 до отбоя в 22 часа. 

Самая скромная обстановка — в пятиместных камерах для ПЛС, одиночных давно нет. Каждая похожа на комнату простого студенческого общежития, но вся мебель – железная, прикручена к полу: кровати, стол, лавка, тумбочки. «Вольны к передвижениям» лишь телевизор с электрочайником, как и сладости в ящиках. 

Уж простите за грубость, прежних «параш» тоже нет. Ближе к дверям расположен обычный туалетный кубрик с унитазом, раковина с краном. Тоже до блеска вычищенными — на зависть любому общежитию. В некоторых камерах разглядел именные таблички знакомых персонажей, о которых писал в разные годы кучи статей, понятно, криминальных. Тут вот и буквально сидит (когда не на работе) серийный убийца таксистов в нашем областном центре, по другую сторону длинного коридора – главарь банды «оренбургских киллеров», расстреливавших бизнесменов и их родных.

А обед всегда по расписанию

Как упоминал, на строгом режиме бытовые условия не столь «немилосердные». Все там похоже на армейскую казарму. Прибавьте расписанные стены с модной шпаклевкой, белые занавески и шторы на окнах, тумбы с резьбой у двухярусных кроватей. 

— Кстати, новичкам спальное место определяет начальник отряда, — говорит полковник Коробов, — чтобы даже здесь не давать волю осужденным, считающим себя авторитетными.

Подобное же убранство – в общих туалетах с зеркалами и освежителями для рук, красных уголках, комнатах психологической разгрузки, кухнях с холодильниками и плитами, где можно поесть в отведенное время. Помимо обязательных приемов пищи в большой столовой, куда мы направляемся. Что сегодня готовят? Все просто и со вкусом: салат из свежих овощей, борщ, плов, компот. Каждое блюдо в блестящих 50-литровых кастрюлях доходит до кондиции на плитах с электронной начинкой…

Строгий режим получают по тяжким статьям УК с разными сроками. Кому 15 лет отбывать, кому год или два – как суд отмерил. Работают на разных производственных участках. Встретились двое орчан, обоим считанные дни остались до освобождения, заверили: мол, все осознали, а на волю выйдут с крепкими навыками столяра и сварщика. 

Да, все продукты на общий стол поставляются из подсобных хозяйств ИК-6, где заняты поселенцы. Они и в недавно открытых цехах с современным оборудованием трудятся, выдавая особые (по советским ГОСТам, вообще без «химии») колбасы, молоко, масло, творог, маргарин, опять же — в масштабах областного УФСИН. Осмотром этих помещений и завершился наш поход. Далеко не все увиденное в рассказ уместилось, оставлю на потом. 

А с массой удивительных сувениров от мастеров-сидельцев любой желающий познакомиться может. Для этого загреметь на «Черный дельфин» нет надобности, магазин – за режимной территорией.

Владимир Напольнов

Фото Дениса Матюхина