Известный оренбургский аграрий Бекпай Джуламанов отметил 60-летие

Семья Джуламановых не просто родственники — Бекпай Айтманович включает в это понятие всех близких ему по духу людей, с которыми вместе трудится на родной земле. За 60 лет жизни, из которых больше половины отдано селу, таких накопилось немало. Накануне юбилея одного из главных хозяйственников области мы встретились с ним, чтобы узнать, как удается работать в агроотрасли – такой непростой, непредсказуемой и трудоемкой – не просто с прибылью, но и с непрестанной заботой о людях труда.

Как горожанин стал аграрием

— Бекпай Айтманович, наверное, вы коренной крестьянин, раз выбрали для себя сельский труд делом жизни?

— Нет, я горожанин, родился в Оренбурге. Потом мы переехали в Нежинку, там же я пошел в первый класс. Родители тоже не аграрии, отец – рабочий, мама занималась домом и детьми, ведь нас было одиннадцать. Учился старательно, школу окончил на «отлично». Отец направил меня дальше — в сельскохозяйственный институт, он каждому из детей определил профессию. И не ошибся. В вузе и аспирантуре после также учился отлично, защитил кандидатскую диссертацию по животноводству. Недолго преподавал в родном институте. Когда же в девяностых началось новое веяние – фермерство, ушел работать в село. Начинал в совхозе «Авангард» в Акбулакском районе, в Оренбургском свободной земли фермерам не досталось. Дали сто гектаров, а мы за четыре года выросли до Оренбургского района.

— Не испугались уйти в частники, направление для всей страны было новое после семидесяти лет колхозов и совхозов? Хотя еще в начале XX века аграрные реформы Чаянова и Столыпина поддерживали крестьян-кулаков, как их назвали в советское время.

— Нисколько не пугались! Мы были молоды, а именно молодости свойственно дерзать, с энтузиазмом принимать новшества и двигать вперед производство. Я оказался как раз в таком потоке жизни. В 1998 году мы дошли до хозяйства «Медный путь» в Оренбургском районе, первоначально обрабатывали шестьсот гектаров земли, через три года – в десять раз больше. Глава района Иван Павлычев вызвал нас, фермеров, и сказал, чтобы мы и не думали заходить в совхоз-банкрот «Боевой», если не возьмем на себя всю социальную инфраструктуру. Приняли разваленное хозяйство и через пять лет полностью восстановили его доброе имя.

Сегодня мы засеваем свыше 65 тысячи гектаров в Оренбургском, Акбулакском, Сакмарском, Саракташском, Тюльганском, Шарлыкском районах, держим более трех тысяч голов скота, около 400 лошадей. Работа движется везде круглый год, ни одного банкротства не было еще в семье Джуламановых, мы создаем, созидаем, а не разрушаем. Вообще не приемлю понятия «банкрот». Считаю, если один раз человек пошел на это, он уже обманщик, обманул не только государство, но и людей, с которыми трудился.

У нашего предприятия нет долгов, кредиты и лизинг берем по мере необходимости. А прежде закладываем деньги на эти цели: вдруг через пару лет засуха погубит урожай, мы должны быть уверены, что на депозите лежат средства на черный день. Хозяйствуем грамотно, с самого начала своей работы раз в пять лет обследуем почву, чтобы увидеть изменения: за счет чего истощается, каких элементов в избытке, как восполнить природный баланс. Закон сохранения энергии в природе всегда был, есть и будет.

— Это очень важно – бережное, а не потребительское отношение к земле-матушке, тогда как многие нынешние аграрии стремятся по максимуму выжать из нее все соки, не заботясь о восстановлении плодородия. Данной проблемой сегодня озабочены и чиновники от сельского хозяйства, в частности, ограничивая посевы семечки. Но, наверное, есть и еще одна причина такой бесхозяйственности – агронеграмотность?

— Да, большинство первых фермеров были вчерашними водителями, трактористами, доярками, бросились в эту пучину, совершенно не зная законов развития земли. Вот и получается плачевный результат. Конечно, порой природная смекалка заложена уже на генном уровне, человек интуитивно доходит до всего сам, важен и многолетний опыт.

Но сегодня так работать уже нельзя, знания необходимы, прогресс двигает вперед все. Любая страна развивается лишь тогда, когда развивается инженерная мысль. Это не значит, что все поголовно должны получить высшее образование, а потом вставать на биржу труда. Найти себя можно и через систему профтехобразования. К примеру, наши водители достойно работают и зарабатывают, в страду у них выходит до трехсот тысяч рублей. Специалисты получают от ста тысяч рублей — в зависимости от степени ответственности, умений и мастерства.

Кадры для перспективы

— Приятно слышать, ведь сегодня большинство селян, наоборот, жалуются на низкие зарплаты, а руководители — на дефицит кадров…

— У нас никто не остается без вознаграждения за свой труд, причем должен сказать, что самый старший человек в хозяйстве – это я, средний возраст моих специалистов – от 23 до 33 лет. Активно привлекаем молодых. Вся наша бухгалтерия – выпускники, которые отучились в вузе за счет предприятия и вернулись к нам грамотными работниками. Обязаны думать о завтрашнем дне, понимаем, что нужна смена – молодая, достойная, энергичная. Молодежь всегда пойдет дальше нас, будет работать эффективнее, используя все новые технологии, в которых она, несомненно, ориентируется во сто крат лучше. Это их век – цифровизации и компьютеризации, модернизируем производство через молодых.

Наука и технический прогресс не стоят на месте, стараемся, чтобы и наши специалисты были в курсе всех достижений, предвидели наперед развитие сельхозпроизводства. Раз в три-четыре года каждый обязан проходить повышение квалификации, причем направляем их для этого в головные научно-исследовательские и образовательные центры страны. Не жалеем средств на это, ведь неграмотная работа приведет к потере сотен миллионов. Мы не можем позволить себе развалить то, что создавали годами.

Все специалисты старше 55 лет у нас консультанты – опыт никто не отменял, но ответственные решения не принимают. Считаю, каждое поколение развивается по своим законам, если думаем, что молодежь делает что-то не так – это уже вечная проблема отцов в детей. А ведь они всегда на ступень выше нас.

— С вами работает сын Данияр. Видите в нем ваше продолжение?

— Он уже почти заменяет меня во всем. Но не это главное, пусть он не потеряет человеческое лицо, а уже потом все остальное. Воспитали с супругой сыновей в труде. Данияр с 12–13 лет всегда был со мной, ездил по полям, видел, как я работаю. Все, чего достиг я, он постигал вместе со мной. Он обязан пойти дальше меня, а мы, старшее поколение, лишь правильно направим и поправим, если потребуется, заложим крепкий фундамент, а свое здание они возведут сами.

Второй сын выбрал газохимическую систему, работает в Москве.

В ответе за село

— Передадите Данияру социальную ответственность за село, на землях которого работает? Ведь это тоже важная составляющая успеха. Знаю, как вы печетесь о селянах, сколько вкладываете в инфраструктуру.

— Главная социальная ответственность любого руководителя – вовремя и в полном объеме платить налоги, пополнять бюджет, а не обкрадывать его. Мы каждый год кладем в селе новый асфальт, занимаемся благоустройством, благо сейчас появилось много госпрограмм софинансирования. И в деревне должно быть чисто, красиво, обихожено, заложены аллеи, парки, детские и спортивные площадки. Каждый человек возводит себе памятник при жизни добрыми делами. Теперь видим, когда в село приезжают чужаки: кидают мусор где попало, безобразничают. Мы же стремимся привить людям культуру во всем.

— На самом деле в Приуральском так чисто и красиво! Больная тема областного центра – мусорные площадки — в идеальном состоянии! Властям Оренбурга есть чему поучиться у вас…

— Да нет, просто уровень бюджета должен быть совсем другой. А самое верное решение – переселить всех чиновников из Пригородного и Ростошей в город, чтобы свои недоделки они прочувствовали на себе. Столько проблем не решалось годами! Но люблю Оренбург таким, какой он есть, ведь это моя родина. Никогда надолго не уезжал отсюда, хотя командировки часты. На чужбине даже сердце стучит по-другому.

— ПСК «Приуральский» славится как семеноводческое хозяйство, ранее было и племенное по молочному животноводству. Почему ушли от молока?

— Занимались красной степной породой, она потеряла свою востребованность, поэтому отказались. Теперь у нас мясной скот, герефорды. Молочное направление в период банкротства многих известных перерабатывающих заводов стало убыточным. Своих денег за проданный продукт мы так и не получили, а это свыше ста миллионов рублей, с которых мы заплатили людям заработную плату, налоги в полном объеме. Не будет стабильной переработки – потеряем молочный скот. Брать на себя и сбыт не хотим, ведь для этого необходимо выстраивать все соответствующее производство.

А семеноводство идет хорошо, законы поля говорят о том, что массовыми репродукциями сеять больше нельзя, поэтому занимаемся каждым сортом. Центральный зерноток расширили с 1,8 гектаров до 18, каждая культура имеет свою линию, чтобы не было смешения.

— Бекпай Айтманович, находите ли в своем напряженном графике время для отдыха?

— Конечно! Порой приезжаю с работы домой весь на взводе, необходимо выплеснуть нервное напряжение. Снимаю его на домашнем подворье, с супругой держим коровку, овечек. Знаете, повожусь вечером с ними, поговорю – и на душе снова светло и спокойно. Животные помогают держать себя в тонусе, ведь, хочешь или нет, похныкать и пожалеть себя не получится, каждое утро ты обязан встать до солнца, накормить, напоить, обиходить. Получаю от этого огромное удовольствие.

Екатерина ИЛИГЕНОВА

Фото Дениса МАТЮХИНА